– да, и чем же она тебя зацепила, профессионал ты наш?
– непонятно, откуда вдруг взялась злость на "специалиста", который посмел критиковать абсолютно постороннюю девчонку.

– да тем и зацепила: ты посмотри, какая из нее энергия прет, она так отрывается, словно живет последний день. И при этом явный кайф от движений испытывает. А если эти движения перевести в горизонтальную плоскость... а какая гибкая - посмотри только...
– и он маслено улыбнулся.
– В общем, думай что хочешь, старик, а мне эта цыпочка очень нравится. Надо брать.

– а ты уверен, что даст?
– желчно, удивив сам себя, подколол Дмитрий.

– да кто мне в этой жизни отказывал?

С этим нельзя было не согласиться, и от того стало еще грустнее. И почему-то обидно. В общем - то, проблем с женщинами не было никогда, отказывали тоже нечасто, но в ночных заведениях Дима знакомиться не привык - как-то брезговал. А сейчас, вдруг, пожалел, что уступает Славке в навыках легкого "съема". Грустно будет, если эта бабочка попадет в коллекцию к бабнику - Славону. Жаль разочаровываться.

– Спорим, зацеплю?

– Да зачем спорить - то, и так все знают, что девок снимать ты мастер. Давай, вперед!
– Почему - то стало грустно, смотреть - неинтересно, и вообще захотелось выпить.

– Диман, пойдем покурим!

– С чего тебя вдруг потянуло?
– друг вел, в основном, здоровый образ жизни, и сигаретами баловался крайне редко. Взгляд на первый этаж: стала понятна неожиданная тяга к никотину. Незнакомка прекратила танец, подошла к столику, сделала глоток из бокала, что-то достала из сумочки и двинулась к выходу на улицу.

Стало любопытно: что же из этого выйдет? И мысль - куда ж ты, дурная, одна пошла? Там же темно и пьяные мужики ходят...

Подождали немного и вышли следом. После полутемного помещения и вспышек стробоскопа глаза не видели ничего. Осмотрелись: вот она, снова прячется на границе между светом и темнотой, отсвечивает только рука с влажной кожей и несколько прядей волос. Больше ничего не видно. Разговаривает по телефону и одновременно пытается прикурить, безуспешно: зажигалка щелкает, но не выдает ни одной искорки.

– ну все, пока. Я тут прикурить не могу с одной рукой. Ага. Завтра поговорим. Целую. Спокойной ночи.

Славка быстро сообразил - подскочил, щелкнул фирменной зажигалкой. Дима решил постоять в стороне - понаблюдать, да и не стоит вдвоем к девушке подваливать - испугается еще.

– спасибо.
– немного хриплый голос. Приятный

– на здоровье.
– банальная штука в устах непроходимого бабника обычно звучит как музыка для женских ушей.

Но эта не повелась - просто молча хмыкнула.

– Вы очень хорошо танцуете. Я весь вечер за Вами наблюдаю.

– А Вы очень оригинальны.
– Звучит не похоже на комплимент. Скорее - с сарказмом.

– В смысле?
– от холодного тона Славик немного растерялся.

– Очень необычный комплимент на дискотеке. Я сейчас должна растаять от восторга? Пикапер из Вас так себе, честно скажу.

– Ну, вообще-то, я редко хвалю людей за умение танцевать. Вы - одна из немногих, кому я искренне это сказал.
– Друг, похоже, растерялся от такой реакции, и перешел с интонации "ловелас" на нормальный, человеческий разговор.

– Тогда спасибо. Мне приятно.
– Что-то очень знакомое послышалось в интонациях - демонстративный холод и не очень - то прикрытая насмешка. Где - то уже он встречал эту явную, и такую выразительную издевку в голосе.

Славка же, как тетерев на току, ничего не услышал, и продолжал переть напролом:

– а с Вами можно познакомиться?

– нет.
– Вот так. Коротко. Лаконично. И без всякого скрытого смысла (вроде "нет, но вы еще поуговаривайте").

Друг опешил от такого поворота событий:

– а почему нет? Я просто познакомиться предлагаю. Должен же я знать имя той, которой столько восхищался.

– у меня лимит знакомых уже исчерпан. Если с Вами познакомлюсь, придется кого-то из прежних удалить. А они меня все устраивают.

И вот тут наступило узнавание: Дмитрий вспомнил, где слышал этот лед, насмешку и надменность в голосе. Пленница! Как же ее звали? Аня. Точно.

Почему-то показалось, что сейчас - самый удачный момент восстановить знакомство.

– Аня, а с уже знакомыми Вы не откажетесь общаться? Я ведь вхожу в этот лимит?
– и почему-то сердце трепыхнулось. Как маленький, ей - Богу. И чего вдруг разволновался?