Шрифт:
– Гарика фигачили Хан с Мильонщиком. Тебя там не было, – вспомнил Ниндзя. – И меня тоже не было. Я тогда только-только к Шкету прибился…
Берц захлопнул пасть.
– Шкета завалили. И Крысу, и Бомбу, и Хана, и Мильонщика. Жалко пацанов, – вздохнул он.
И тут же снова завел пластинку:
– А какие в «Кружке» посиделки были, помнишь? Ка-а-йф!
– Да пошел ты! – не выдержал, заорал Ниндзя. – Хебарь колхозный! Насильник фуев! Сейчас она этого Ящика своего приведет! И будет тебе кайф! Завалят нас, как Шкета!
– Думаешь, завалят? – Берц задумался. Потрогал свою повязку.
– По-моему, она нормально так ушла… Без обид. Даже водки маханула. Хорошо так маханула… Думаешь, нажалуется?
Ниндзя только махнул рукой. Он ни в чем не был уверен.
– Вы такую хню упороли, пацаны, такую хню! Я просто офигеваю! Просто в башке не укладывается!
– Мы ж не знали, что Цифра теперь крутая, – оправдывался Лопух. – Со стволом ходит…
– С травматом, – уточнил Берц.
– Ну и что, что травмат? Вблизи он как боевой работает. Попала бы в глаз – и окривел бы…
Лопух покосился на его кое-как перетянутую бинтом голову (бинтовал Гвоздик), на выглядывающие из-под повязки моргающие пьяные глазки. И жизнерадостно заржал.
– Чего? – окрысился Берц.
– А я уже! Подумал тогда! Ты труп!.. – Лопуху было трудно говорить, он ржал и никак не мог остановиться. – Дыц!.. И постелился!.. Дыц!.. Прикольно так!
– Ты тоже постелился, – сказал Ниндзя.
Лопух перестал ржать.
– Вот сука, – расстроился он.
– Как молотком врезала, блить, – сказал Берц, теребя свою повязку.
– Хорошо, там шарик резиновый, – сказал Ниндзя. – Была бы «Оса», она помощнее – черепушка и лопнула! Там в пуле стальной сердечник…
– Не, не лопнет, – покачал головой Берц. – Это же тебе не «ТТ».
– Да легко, – сказал Ниндзя.
– Да не сри мне в мозги.
– Скажу ей, она принесет чего-нибудь помощнее…
У Берца задергалось лицо.
– А я ей скажу, она отсосет, – процедил он.
– Ага. Уже… Ты час валялся без памяти. Еще хочешь?
Берц вскочил на ноги.
– Ты ее привел, козел!!! В мой дом! Чтоб она, в моем доме стволом размахивала! Передо мной, хозяином!!!
Он хотел сунуть Ниндзе в лицо ботинком, но Ниндзя не зря когда-то занимался тэквондо, он легко ушел от удара и подсечкой уложил Берца мордой в пол. Тот немного успокоился, но тут снова закровоточила рана во лбу, пришлось накладывать еще одну повязку. Лопух не вмешивался, опрокинул втихаря под это дело стакан браги.
– В следующий раз надо будет все по-умному сделать… – рычал Берц, бегая туда-сюда по кухне. – Не понтоваться зря… Сунуть по морде… и сразу кинуть на спину… Она меня еще запомнит, сука!
– Да успокойся, дурак! – орал Ниндзя. – У нее отчим контуженый и сама она контуженая! Там все стремно как-то! Во, она еще про Сызрань что-то говорила!..
Берц остановился.
– Про Сызрань? Какая еще к хрену Сызрань?
Ниндзя попытался вспомнить, но у него ничего не получилось, и он просто психанул.
– Откуда я знаю! Гастроли какие-то, ёханый бабай! Говорю тебе, лучше не связываться!
– Да ты просто зассал, парень, – сказал Берц.
– Кто?! Я?!!
– Ну! Точняк!
Тут едва не случилась новая драка, но очень вовремя подоспел Гвоздик со жрачкой и бутылем «Хлебной». Закусывать, закусывать надо, господа! После стакана под увесистый бутерброд из свежего хлеба и селедки страсти понемногу улеглись… Остаток вечера прошел в ностальгических воспоминаниях о золотых временах, когда «Волки» были в самой силе, когда прохожие чуть ли не сами опрастывали карманы с зарплатой, пиво лилось рекой… а Цифра была обычной девчонкой с красивой грудью. Такой же недоступной, как и сейчас.
Лис
Литвинов как в воду глядел. Среди десятка задержанных байкеров и автомобилистов, наиболее активно участвующих в перекрытии Южной трассы, оказался Федор Горбунов, выступающий на интернет-форуме под ником Borodach. Это был широкоплечий низкорослый мужчина двадцати пяти лет с лысиной до макушки и большой окладистой бородой, как бы компенсирующей недостаток волос на голове. Вид у него был угрюмый и настороженный, причем, не потому, что его привели к начальнику уголовного розыска, – он был таким по жизни.