Она довольно долго слушала гудки, но затем повесила трубку и повернулась к нему. — Никто не отвечает.

Боди посмотрел на свои наручные часы. Девять тридцать. Значит восемь тридцать, по тихоокеанскому времени. — Может, они вышли на ужин, или ещё куда-то. Почему бы тебе не попробовать снова через час-другой?

— В этом нет смысла.

— Ты не можешь знать наверняка — сказал он. — Сколько раз у тебя были эти… видения?

— Лишь однажды, точно такое. Такое-же сильное, как в этот раз. Когда погибла мама.

— Почему ты никогда не говорила мне об этом?

Немного помолчав, она обняла его. — Не хотела, чтобы ты считал меня чокнутой.

— Чёрт, я и так давно это знал.

— Я люблю тебя, Боди.

— Видишь? Это доказывает, что ты чокнутая.

— О да.

— Так, что ты собираешься делать?

— Поехать домой.

— Прямо, сейчас?

— Да. Нельзя же бездействовать.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Конечно, если ты не против?

— Нет, конечно, не против.

— Ты можешь успеть вернуться на занятия в понедельник, а я останусь, пока… — Она пожала плечами.

— Возможно, мы действительно всего лишь убедимся, что всё в порядке.

Она ничего не ответила.

Когда они обнялись, Боди подумал о поездке. Дом отца Мелани был в Брентвуде, штат Калифорния, более чем в восьми часах езды от Финикса. Если они выдвинутся в десять, то доберутся до дома около шести утра, к пяти по тихоокеанскому времени.

Долгая поездка, да к тому же без сна. Однако Боди испытывал определённое волнение от путешествия — путешествия по ночной пустыне вместе с Мелани, быть может, с остановкой в какой-нибудь закусочной ради чашечки кофе. Это походило на маленькое приключение, даже учитывая, что повод не совсем радостный.

— Давай собираться — решил он.

— Он поджигает дом и решает: «Сожгу тело, так не останется никаких следов. Ох и смышлёный я малый». Но не настолько смышлёный, как ему кажется. Пожара в доме не достаточно, чтобы избавиться от трупа, хоть он и поджарится, как бифштекс из говядины.

Медэксперт округа Лос Анджелес усмехнулся и кивнул с умным видом. Его замечание спровоцировало несколько смешков среди публики. Пен оглянулась. Щеголеватый, немного напоминающий смесь Куинси и Чарли Чена [1] медэксперт очаровывал своих слушателей, полностью завладевая их вниманием.

Она была рада, что, наконец, нашла в себе смелость прийти на одно из этих собраний. Несмотря на то, что до сих пор ею был продан только один рассказ, она испытывала гордость, находясь среди множества писателей детективов.

Гэри Битти боком откинулся на спинку сидения, слегка касаясь её плечом, и вынул изо рта тонкую сигару. — Этот человек отличный оратор — заключил он, подёргивая губой, как Сэм Спейд. [2] — Жаль, что он не говорит по-английски.

Гэри был первым человеком, которого она встретила сегодня на собрании. Она приехала рано, нашла парковочное место рядом с Большим Лос-Анджелесским пресс-клубом и, прячась от дождя под зонтиком, поспешила к бар-клубу. Едва только она уселась, Гэри взобрался на стул рядом с ней.

— Привет, Аллен — кивнул он бармену.

— Как дела Гэри? — Азиатской внешности Аллен говорил голосом как у Пола Маккартни. — Что я могу тебе предложить? Курс или Бад?

— Давай Курс.

Аллен закончил подготовку водки с тоником и поставил стаканы перед девушкой. Пен расстегнула сумочку. Гэри покачал головой. — Я угощаю.

— Нет, на самом деле…

— Дареному коню.

— Ну…

— Не вынуждай меня применять силу, детка. А то может обоим понравиться.

Она осталась с Гэри, минут на двадцать — поболтать и выпить, после чего он сопроводил её в конференц-зал.

— Это отделит людей от неженок, сказал Гэри, как только погас верхний свет.

— Думаешь, он будет показывать тела? — спросила Пен.

Гэри запрокинул голову и выдохнул кольцо дыма. — Я бы не удивился.

На первых слайдах показывали здание штаб-квартиры судебно-медицинской экспертизы в Лос-Анджелесе и золотистые фургоны. Когда они появились на экране, коронер привёл статистику о размере своего ведомства, своего годового бюджета, количестве изученных трупов в прошлом году и месяцем ранее. Пен обратила внимание, что Гэри делал заметки. — Мы процветающий бизнес — заключил коронер, при чём, слова эти прозвучали скорее радостно.