Награда была не просто щедрая, а баснословно щедрая. Шубу с плеч князя Даниила незазорным носить посчитает любой боярин. Даже и князь, из тех, что помельче, чего там говорить. За эту шубу легко можно было получить дом и стадо свиней или коров и жить безбедно. Сидор даже не решился взять такую награду.

– Бери-бери, – подбодрил его князь, – заслужил. А тех, кто под лавку попрятался, – высечь. Святогор или нет, хоть сам Перун, а воин галицкий никого бояться не должен.

– Не дело это – виноватых награждать, – недовольно проворчал Полкан.

– Вот как раз о вине и виноватых я с тобой, боярин, и хотел поговорить, – повернулся к нему Даниил, – расскажи-ка мне: Святогор – он как выглядит, маленький и незаметный?

Полкан был умным человеком и сразу понял, куда клонит князь.

– Не доносили с постов.

– Святогор – не маленький и весьма заметный, – невозмутимо продолжил князь, – Святогор – гигантский богатырь. Так расскажи мне, боярин, как вдруг так вышло, что Святогор оказался прямо в Киеве, а мы про это узнаем только сейчас. Он прыгнул сюда, что ли, из святых гор?

Голос князя вроде бы и не изменился, но все почувствовали угрозу и возмущение. Боярин даже немного вспотел.

– Не докладывал ни один пост, – снова начал он, – ну я поверил бы, что один проспал… ну другой. Но не могли же все зевнуть. А скольким доброхотам плачу… Корчмарям, конюхам, трактирщикам и торговцам с купцами. Кто-то бы донес, увидь он Святогора по дороге. Не шел он по дорогам.

– Так как же он в Киеве оказался?

– Не знаю, князь, не вели казнить, – Полкан виновато развел руками, – может, он, как Вольга, научился в птиц оборачиваться.

– Сотни лет не умел, а тут вдруг научился, – Даниил отвечал тихо, как бы размышляя, – сомнительная версия.

– Может, он подземный ход прокопал, – выдал новую версию боярин, – его долго не было видно.

– Из святых гор?

– Ну а что, – не хотел сдаваться Полкан, – силы у него много, не устает. Знай себе копай. Его сколько лет не было видно, мог и прокопать.

– Снова очень уж сомнительно – больно далеко до святых гор, такой труд ради того, чтобы один раз неожиданно появиться?

– Ну или с Кощеем подружился и Змея Горыныча у него одолжил.

– Святогор подружился с Кощеем? Нет, версия с подземным ходом более реальна.

– Не знаю я, князь, чего гадать. Со Святогором никогда не было просто: скрытный он, не любит, когда за ним следят. Я вокруг Святой горы столько наблюдателей держу, сотни глаз за ней смотрят… Не выходил он оттуда, я бы знал.

– Подземный ход, кстати, поищи: со Святогором всякое возможно. Теперь мы вынуждены исходить из того, что Святогор выступил против нас. И это первая по-настоящему серьезная угроза.

– Будем искать, – обрадовался Полкан, что отвел от себя обвинения.

– Поищи. И еще: насчет Садко ничего не узнал интересного?

– Удачлив он очень в торговле, проверяем его дела, но это время занимает. Да и осторожность нужна. А так он тихо сидит, в управление Новгородской республикой не лезет, на вече один голос имеет, как и остальные. Разве что слухи ходят, что княжну Василису Премудрую не Кощей убил, а купцы. Есть донесения, что мятеж вспыхнул еще до появления Кощея.

– Письмо он прислал, – пояснил Даниил, – поговорить хочет: мол, есть очень выгодное дело, что казну пополнит.

– Казну пополнить – дело хорошее, – согласился боярин, – но с таким, как Садко, лучше быть настороже. Слишком уж он неожиданно и быстро силу набрал.

Даниил направился на выход, распорядившись убрать тело князя Святослава и похоронить со всеми положенными почестями, а не как изменника. В дверях он обернулся и посмотрел на хозяина тайного двора.

– Я всегда настороже.

Шатер великого хана Картауса располагался на высоком холме, с которого было удобно наблюдать за ходом предстоящей битвы. На равнине войска степняков выстраивались друг против друга. Тысячи, десятки тысяч маленьких фигурок копошились внизу. Картаус отломил дольку мандарина и отправил в рот.

– А вон смотри, вон там, – великий хан указал пальцем в самую середину вражеского войска, – там этот Черный батыр, самозваный. Сразу видно, что дурак, умный не полезет в гущу сражения, там убить могут, – Картаус откинулся на мягких подушках и показал на себя, – умный правитель со стороны наблюдает.

Степняк, к которому обращался великий хан, нахмурился и поправил бубенчики на своей шапке.

– Ты, похоже, плохо понимаешь, что такое шут, – нахмурился Картаус, видя его недовольное лицо, – ты должен меня веселить, ты должен тонко и весело шутить и забавно высмеивать… да все, что захочешь, – кроме, конечно, меня. И коней. Коней нельзя тоже. И мою маму нельзя, но ты и так не будешь смеяться над моей мамой, старушка уже умерла.