Я поднял трубку и приготовился отлаять Таньку за непристойную трату времени, но трубка мужским голосом осведомилась:

– Айрат?

– Да, слушаю вас, – взглянув на часы, сказал я.

– Привет, это Петя беспокоит. Как дела?

Я с детства глуховат, и то ли поэтому, то ли по какой другой причине плохо узнаю голоса по телефону. Не всегда помогает даже предупредительность собеседника, сходу называющего свое имя. К счастью, знакомых Петь у меня было всего двое, причем второй давно и безнадежно был Петром Николаевичем и под уменьшительно-ласкательными наименованиями в наших диалогах не фигурировал. Зато первый слегка шепелявил. Так что терзания с идентификацией исключались.

– Это у вас дела, а у нас так, делишки. Добрый день, Петь, рад тебя слышать.

Обоснованность моей поправки Петя подтвердил немедленно, сообщив, что у него ко мне небольшое дело, связанное с публикацией одного интересного материала, так что не могли бы мы встретиться в удобное для меня время, но при этом как можно скорее. Все как всегда, словом.

Петя подошел через 40 минут, когда я уже вернулся из столовой и тягостно размышлял над тем, почему я не езжу на обед домой, где можно вздремнуть, почему я не сплю в кабинете, упав мордой на стол, и как я умудряюсь хоть раз в неделю, но переесть так, что бока уже начинают заплывать жирком. Был Петя, как всегда, в дешевом костюме, как всегда, в кепочке, и как всегда, с папочкой.

Первые минуты мы по традиции говорили о детях – я жаловался на Нурькину простуду, а Петя поплакался на карантин, обрушившийся на садик, в меру сил воспитывающий его младшую – так что жена вынуждена взять недельный отпуск за свой счет и теперь боится, что неделей дело не ограничится.

Потом мы разом замолкли: я выжидающе поглядывал на Петю, а он застенчиво вертел в руках кепку и поглядывал на меня из-под детсадовской челки. Я улыбнулся и сказал:

– Слушаю тебя, Петя.

Он оживился и раскрыл папочку:

– Вот… Посмотри пожалуйста – возможно ли это опубликовать?

Капитан Петр Куликов был офицером контрразведки, ответственным, в частности, за так называемое фиксирование контекста. Схема известная: надо, например, показать Западу, что россияне в массе своей негативно воспринимают попытку стребовать со страны долги Парижскому и Лондонскому клубу в полном объеме. Чекисты получают задание, в котором определены основные параметры народной точки зрения, заказывают экспертам, чаще всего нештатным, базовый текст, который предлагают для публикации доверенным журналистам. Статьи немедленно попадают в обзоры региональной прессы, выполняемые целой кучей агентств, в том числе и зарубежных, – и после этого никто не смеет спорить с тем, что проблема суверенного долга страшно беспокоит общественное мнение в большинстве развитых субъектов РФ. Причем это мнение едино – так что упорствующим в своих заблуждениях кредиторам предстоит преодолевать не капризы отдельных переговорщиков в ранге вице-премьера, которых можно и сковырнуть, а консолидированную позицию полутора сотен миллионов россиян, которых сковыривать значительно труднее – да и некуда.

И это ведь не вранье: статьи действительно появляются, а поскольку написаны они, как правило, довольно качественно, то и воздействие на читателей оказывают несомненное. И не так уж важно, что было первым, курица или яйцо: сформулировавшая позицию общественности статья или формирование этой позиции демилитаризованными экспертами.

Не знаю, как остальные газеты, но мы шли навстречу гэбэшникам исключительно из собственной сердечной доброты. То обстоятельство, что с чекистами лучше не ссориться, принималось во внимание менее всего – с журналистами тоже если кому и ссориться, то только не чекистам. Главным фактором была классическая верещагинская обида за державу и желание эту обиду перебороть наиболее конструктивным способом. Наконец, ни одна хоть чего-то стоящая газета не откажется от темы, предложенной хоть ментами, хоть бандитами, хоть чертом с рогами, если эта тема интересна читателям.

Никакой оплаты или особой благодарности за содействие я от Пети не требовал. Так, позвонил ему разик, когда готовил заметку про высланного из России сотрудника ЦРУ Патрика Холлингсуорка, в свое время засветившегося именно в Татарстане. Но сделал я это, скорее, из педагогических соображений, чтобы Куликов не думал, что сотрудничество с прессой – это такой шоколад с цельным орехом. На самом деле у меня были более совершенные и отработанные источники, которые в итоге и помогли с материалом (Петя-то очень старался, но выдал устаревшую и куцую казенщину). Еще раз он пообещал мне действительно бомбу – про то, как советники президента Татарстана Рахимов и Ецкевич получали деньги от неких иностранцев. Но ни документов, ни информации я не получил: через пару дней Петя извинился и попросил временно обо всем забыть. Я и забыл.

Требовать от Пети отработки было особо не за что: до сих пор он обращался за содействием трижды. Одну статью – как раз про долги – мы напечатали. Еще с одной, про выборы президента США, не получалось по срокам – из-за каких-то праздников мы пропускали пару номеров и выходили только после выборов (Куликов все-таки выкрутился, пристроив материал в одно из казанских интернет-изданий). Наконец, последнюю Петину просьбу я отклонил с ходу: он притащил невероятно занудный материал о российской позиции по эритрейско-эфиопскому конфликту, к которому Татарстан при всей его вездесущести привязать было решительно невозможно. Петя тогда тягостно вздохнул, но с моими доводами согласился. Я потом несколько недель интересу ради обшаривал интернет вообще и мониторинги региональных СМИ в особенности, и не мог не восхититься изощренностью иркутских, кажется, коллег, опубликовавших материал на том основании, что ровно 10 лет назад из Эфиопии вернулся последний местный инженер, помогавший черным братьям строить ГРЭС.

В этот раз осложнений не предвиделось. Принесенный Куликовым текст выглядел как обычно: несколько прошедших ксерокс страниц, стандартно распечатанных двенадцатым кеглем, с чистым полем вместо шапки и названия (при ксерокопировании грифы и любые пометки, позволяющие идентифицировать принадлежность текста, закрывались полоской бумаги). Но содержание было убойным.

Автор высказывал предположение, что в течение ближайших десять месяцев США вынудят НАТО ввести против России небывало жесткие санкции, чреватые возможностью применения военной силы. Поводом для этого станет резкое обострение отношений между официальными Москвой, продолжающей выстраивать унитарную схему управления государства, и Казанью, продолжающей отстаивать никем не отмененный республиканский суверенитет.