– Я тоже хотел, – сказал Марат.

– А я «Крестного отца», – сообщил Аскар, – но за него в тюрьму сажали.

– А я порнуху хотел, – неожиданно вскинулся клевавший носом Ильяс. Последний час он, как положено, пребывал в анабиозе. Водка пьется, Ильяс напивается. Это константа (черт, говорил же я, что Константин привяжется).

Дамы в продуктивной дискуссии не участвовали – с завершением музыкальной сессии они эвакуировались на дальний конец стола и что-то деятельно там обсуждали.

– Хотел – и смог, – сказал я. – Слоган готовый. Ну вот. Ты посмотрел порнуху, я «Рэмбо» этого дебильного. И все именно порнухой оказалось, ну, кроме Годфазера. Но этой порнухи так много, и она такая миленькая… О чем я? А, да. Ведь у них все очень грамотно выстроено. Вы в курсе, что военные в Штатах – крупнейший инвестор Голливуда? Всякие солджеры Джейн – это на бабки Минобороны снято. Четкая инвестиционная схема: заказчик платит и получает конкурентный продукт. А у нас все через ухо. Бизнес по-русски: украсть ящик водки, продать за копейки, деньги пропить. Зато душевно – а с душой жить удовольствие сомнительное.

– Пошляк, – сказал быстрый Марат.

– Ну пошляк, – сказал я, опять не сбиваясь. – Есть куча книг про то, как горевал мальчишка зря – как отцы воевали, а на нашу долю подвигов не осталось – и потом выясняется, что осталось, и столько, что хоронить некого. Это нас и губит всегда. Потому что мы вечно бьемся насмерть, а изображаем, что ромашки нюхаем, и пацаны наши в Афгане и Чечне кашей мирных кормят. Потому пацан всю дорогу грустит от того, что все кругом так скучно, потом ему раз – и штыком в горло, и в цинке на родину, ночью, чтобы никто не видел. А Штаты всю дорогу позиционируют себя как государство в состоянии войны. И даже когда в сортир идут, понты нарезают, словно за линию фронта собрались. И любого бомжа завернутым во флаг хоронят. Под гимн и салют. Это грамотный подход. Да. А самое обидное, что Голливуд фильмы снимает по нашей ведь идее, Горького или кого там – развлекая, обучать. Они и обучаются, и знают, что они лучшие, а кругом – враги или просто лохи, чурбаны, которых надо обстругать до нужной формы.

– Ты про это написал, что ли? – спросил Марат с некоторым удивлением.

– Не, я сейчас про детство же рассказываю. Я статьи не пересказываю из принципа, ладно? Вот. Короче, я так и не посмотрел телесериал, про который «АиФ» больше всего тогда писал, «Америка» называется – название специально с ошибками написано, типа по-русски, через «кей» вместо «си», и русская «я» вместо «ар». Представляешь, да? – я нарисовал черенком вилки на скатерти. Мужики заинтересованно закивали – пьяные совсем были, похоже. А я когда рядом с пьяными, сам заметно косею – известный, между прочим, психологический феномен.

– Там, короче, про то, как Союз напал на Штаты. Наши в городе, все сдались, и все такое. И только группа пацанов подалась в партизаны, и раком всех наших поставила. И это, что характерно, в горбачевские уже времена. Я потом, когда это прочитал, долго актера Криса Кристоферсона недолюбливал. Он друг нашей страны считался – помните, так принято еще было говорить, друг страны. А сам сыграл в сериале главную роль. И объяснял потом нашим, что типа если бы не он сыграл, то сыграл бы кто другой, и это хуже было бы для наших отношений.

– Почему? – заинтересовался Аскар.

– А, не помню. Что-то он там складно объяснил. Типа от руки брата и помирать легче.

– А что за Крис, где он играл? – спросил уже Марат.

– «Конвой» помнишь? – сказал я.

– Лиль, мы на «Конвой» с тобой ходили?
– крикнул Марат через стол.

– Когда?

– В пятом, что ли, классе.

– Издеваешься? – рассвирепела Лиля, которая с третьего класса сидела с Маратом за одной партой, а едва ей исполнилось восемнадцать, из соседки по парте и дому превратилась в жену тихого хулигана Вахитова. Но она тут же рассмотрела, что Марат не издевается и даже не шутит, и перешла в нежную тональность:

– На «Конвой», Маратик, мы ходили всем классом. А с тобой, балбесом, мы тогда ходили на «Легенду о динозавре» и «Вождей Атлантиды». Я потом с тобой два дня не разговаривала.

– Сейчас зато разговариваешь за двоих, – буркнул Марат, и, упреждая очередной взрыв негодования, торопливо спросил: – Там Кристофера в «Конвое» помнишь?

– Кристоферсона, – машинально поправил я.

– А, – сказала Лилька. – Шериф, что ли?

– Да нет, бородатый, главный герой, – сказал я. – Ну, «Блэйд» еще, обе части.

– Там же негр, – удивился Аскар.

– Да не Снайпс, а белый, дружок его, – возмутился я, но понял, что это Аскар опять так шутит, махнул рукой и продолжил свои объяснения. Хотя подкравшаяся Гулька уже толкала меня в бок: хватит, мол, грузить народ. Но если я чего решил, я выпью обязательно.

– Так вот, очень я хотел эту «Америку» посмотреть. Тем более, наши ведь ее купить хотели. Очень умный был бы жест, хочу сказать – может, не так в начале 90-х Штатам все места вылизывали бы после этого. Но не купили. Тоже умно было: собирались ведь дружить. А дружба – это прощение.