— Зачем? — недовольно бросил его спутник, худой и бледный, чьи глаза были окружены синеватыми тенями, а сабля на боку казалась настоящей. — Мы идём в музей, это обуза…

— В музей! — рассмеялись девушки, шутливо теребившие Даяну. — Выбирать кольцо Жемчужине!.. Ради праздника вам продадут. Будем просить именем Калаван Яра!

— Я беру всё, что само идёт в руки, — жёстко ответил Алый Шарф бледному парню и прибавил тише: — Устрой остальным угощение… дай им конфет.

Веселясь и заигрывая, компания двинулась к музею, а худой спутник капитана на ходу раздавал шарики в разноцветной сладкой глазури. Лакомства и удовольствия — закон праздника!

Сарцина кутила, заливаясь молодым вином.

Из всех земель южного континента — кроме полуостровов-«зубцов» с их каучуковыми влажными лесами, — лишь этот край лежал в благодатных субтропиках и мог похвастать самым ранним сбором винограда. Даже на златках, здешних монетах, чеканили знак изобилия — спелую виноградную гроздь и стебель с листьями, точь-в-точь Золотая Лоза банковского картеля.

У кабацких столов собирались поклонники винного бога.

— Розового или красного изволите? — спрашивали у солидных господ, сидевших с газетами на террасе.

— Красного. И принеси-ка луковый пирог, да поживее, малый. А то зальёшься — ан ноги-то обмякнут.

— Стареем. Смолоду, помню, хлебнёшь сусла — и в пляс…

— Говорят, Лоза ходатайствует перед президентом, чтобы ей дали пропинацию по всей Делинге — курить хлебное вино, варить пиво, торговать, и только им одним. Де, казна захлебнётся доходами, а республика озолотеет.

— Ещё чего. Сами позолоту наведём. Пусть только сунутся с этим в парламент… Чтобы цену нам на «солнечный сочок» сбивали? Не допустим.

— Что пишет пресса?

— На будущей неделе, в барич-день, ожидают падения «тёмной звезды».

— Эти шары — как поезда, по расписанию валятся. Только астрономы путают с прибытием. Уже дважды ошибались. Надо отписать в империю: «Ваши Величества! Задержите звездочётам жалованье, пока не научатся верно считать!» В старину лживых астрологов вешали… Куда на сей раз грянет?

— На имперскую землю, в Красную половину. Тысяча триста миль южнее.

— Опять мимо, слава богу! значит, Красному царю гостинец.

— Поделом. У Яннара дочка…

— Будет вам, любезный! Зря на принцессу наговаривают.

— Отнюдь нет. Она летает? Возносилась даже днём, все видели. А инцидент на броненосце? Явилась с визитом — в тот же день взрыв двигателя, с жертвами. Пятый месяц о ней ни слуху, ни духу — почему? Ответ ясен — ведьма, дар её возрос. От Эриты порча волнами расходится, вот и засадили в башню, в безымянный замок.

— Бросьте! Это зависть да интриги с Синей половины.

— Выпьем за то, чтобы звезда упала подальше. Нам старого Шрама хватает…

Звякнув бокалами, господа невольно взглянули в южную сторону.

Там, в полутораста милях, на предгорье, невидимый отсюда, но памятный всем, лежал Шрам — заросший кратер. В оцеплении запретной зоны, под надзором патрулей и глубоко врытых чутких приборов кратер выглядел вполне мирно. Теперь туда ездили на экскурсии, даже — умаслив стражу — устраивали пикники на склонах Шрама.

А в первую звёздную войну, когда обрюзгшие ныне седые господа были полными сил мужчинами, из города в ту сторону смотрели с ужасом.

Там столбом поднимался чёрный дым, словно над жерлом вулкана. У предгорья гремела артиллерия; туда шли батальоны добровольцев, а возвращались — обозы с ранеными, обожжёнными, безногими. На суда грузились беженцы, чтобы плыть к островам Вея. Разуверившись, люди метались — падали ниц перед Бахлой, исступлённо молились Безликому. Кто угодно, хоть царь тьмы — защити, спаси!

Дрожа от болезненного любопытства, платили десятки златок, чтобы первыми взглянуть на ещё мокрую фотопластинку — трофей репортёра, подкравшегося с камерой к кратеру и разрезанного лучом дьяволов.

Исполинская черепаха на восьми ногах шла, рассылая из носовой и кормовой башен жгучие спицы света.

Чудищам оставалось пройти миль двадцать до Сарцины, когда республика отчаялась и позвала на помощь империю. Царские солдаты в красно-бурой форме — где паровиками, где впрягаясь сами — доставили тяжёлые береговые мортиры и сверхоружие — жидкий перечный газ.

Всё осталось в прошлом. В самом деле — будто сон, как учил Бахла.

Когда наладилась торговля, расплатились по счетам с империей.