— Да! факт, достойный изумления, — признал Карамо. — И как, успешно помогают?

Не заподозрив подвоха, Бертон оживился и заговорил глубоким, сочным голосом:

— Например, Ласточка… Ларита, подойди. Вот, кавалер — Ларита Динц, из приморского Гагена. В ней открылись необычайные способности. Сейчас вещает на две с половиной тысячи миль. Надеюсь, сможет и больше.

Безуминка чуть скривила губы.

«Ничего, ещё пилюль попью, гигаин из себя выгоню — и перекрою детку. Рано ей с опытными тягаться… Хотя пилюли — тоже дрянь, с них уже тошнота подкатывает».

— …кроме того, она видит тех, с кем говорит через эфир.

— О! бесподобно! Из Гагена? Та актриса, Джани — и она, представьте, гагенская…

«Вот втируша, из рабочего квартала в высший свет пролезла! — Лара недобро насупилась. — Была никто, в хоре псалмы пела, а теперь — здрасьте! Её кому ни лень поминают, всё кавалеры, богачи… Выскочка грешная. Поди, не вспомнит, что со мной в одном союзе состоит, а ведь тоже „поющая кошка“…»

Тут она заметила, что кавалер рассматривает её с напряжённым интересом, хотя голос его звучал непринуждённо:

— Вы сказали — Динц?..

В кофейных глазах Карамо было обострённое внимание, пронизывающее как шпага. От неловкости и смущения перед ним девчонка вздрогнула, захотела отвернуться.

Кавалер словно видел перед собой книгу, в которой написано нечто безумно важное — такое, от чего зависит жизнь.

Видел, но не мог прочесть.

«Почему он так вглядывается?» — Лара невольно поёжилась.

Карамо изучал лицо юной девицы тщательно, как стёртый временем текст на древнем обелиске. Высокие скулы, миндалевидный разрез карих глаз — явные следы кивитской крови, они долго остаются в поколениях. Но этот по-детски узкий подбородок, тонкий прямой нос с чуть вздёрнутым кончиком — в них чудится нечто неуловимо знакомое…

— Да, Динц. А что?

— Редкая фамилия для Гурского приморья. Скорее с юго-запада, из Лации. — Кавалер отвёл взгляд.

— Или ан Эрита. У неё отличные результаты… Прошу вас, профессор, изложите в цифрах.

Наконец-то вспомнили об учителе! Рикс Картерет развернул заветную тетрадь:

— При собственном весе в сто тринадцать фунтов эта девица поднимает и четыре часа держит на лету пять пудов груза. Испытаний на скорость мы ещё не проводили, но полагаю, что за час она покроет миль двести пятьдесят. Только ракетоплан на маршевых горелках сможет обогнать её.

— Каждая несёт двоих… — негромко молвил кавалер, будто цитируя по памяти. — То есть взрослого солдата с полной выкладкой, включая запас патронов в подсумках, она перенесёт шутя.

— Даже огнемётчика со сжатым газом и огнесмесью в стальных баллонах.

Эрите не понравилось, что учёные говорят о ней как о паровике, способном везти столько-то мешков зерна или сотен кирпичей.

«Лари права — наука, при всей мудрости, вертит людьми, словно неживыми куклами. Образование у Лари плохое, но суть она понимает… Пожалуй, можно поверить — учёные не пожалеют человека, чтобы понаблюдать, как он умирает…»

— Подумать только — такие умницы проводят время, тоскуя в этом каземате, — вкрадчиво запел Карамо, — и пытаясь оборвать друг дружке ушки, а моя экспедиция пропадает без персонала.

Только тут Бертон спохватился:

— Друг мой, теперь у вас есть средства нанять…

— Дирижабль. Я договорился с авиаторами. Нечто вроде прогулки по воздуху, над морем. Развлекательное путешествие плюс интересная научная работа…

«На дирижабле! — восхитилась Лара. — Жуть какая, красотища!.. Вдруг мы грохнемся?»

— А куда? — вырвалось у неё.

— Так вы согласны, ан? — Кавалер радушно протянул руку.

— Нет, я… — Лара попятилась. Что это он сразу — к ней?

— Медиумы мне нужны. Всепогодная связь в полёте необходима, — убедительно пояснил кавалер.

— Карамо, — заскрежетал профессор, вмиг превратившись в озлобленного старца, — я не позволю уводить моих подопытных! Граф, я требую…

— Чёрт, я бы полетела, — вздохнула Безуминка. — Давно не была в небе. Видеть мир внизу, под облаками…

Но Бертон жёстко пресёк её мечтательные вздохи:

— Как директор школы, должен напомнить, ан, что по должности вы — наставница, и подчиняетесь лично мне. Ваш отпуск — в сезон сева, а не в урожай.

«Так и прокиснешь тут, в Гестеле… — приуныла Бези, стараясь не терять лица. — Ничего утешного — только на выходной поехать в городок, съесть пирожное и поглядеть, как поезда идут в столицу… в столицу… О, бессмертные звёзды, неужели я обречена учить всяких дурёх эфирной связи?..»

— Гере кавалер, возьмите меня! — расхрабрившись, подскочила Ласка.