— Сколько повторять — это не молоко! болтушка из плесени!

— Хочууу молокаааа…

— Эни кейджет вайкери. — Бези догадалась повторить на языке шахт.

— Ан Бези, вы волшебница. Чем вы ей пригрозили? — спросила Лисси с интересом.

— Просто дала понять, что там продают. Это для замужних. Или для зрелых мужей.

— Я слышала — кое-кто торгует с подземельями… со станами, — задумчиво проговорила Лара. — Их проклинают в церквах… Кейджет — от слова «кейф», луна? верно, Без?

— Точно, Ласточка. Ты делаешь успехи.

— Тогда я не понимаю. Мы же воюем со станами, а тут их молоко наливают…

— Лапушка, всегда найдутся жохи, готовые торговать хоть с царём тьмы. Им главное — сшибить деньгу, а что из этого выйдет — им плевать.

— А сколько у вас лун?

— Две, Цанхаф и Элуфа. Они мельче вашей, похожи на звёздочки.

— Цанх… Страшная и Жуткая, так? а почему?

— Спроси у Хайты. Я их никогда не видела. Вроде они следят за людьми… Луны ещё зовут «недремлющие глаза неба».

— А можно мне выпить лимонада? — Хайта ответила вопросом на вопрос. Пришлось вести её к лавке и поить, пока не напузатится.

Лисси попрекала:

— Мне за тебя стыдно, Хайта. Ты попрошайка.

— Но ведь я хорошая? — спросила та с надеждой, влив в себя через силу четвёртый стакан. — Кейс, луны, смотрят сверху, честно мы живём или нет. Когда они высоко восходят вместе, тают льды и наступает половодье. А когда они низко, на земле студина и затмище. У вас тоже бывает студина? или всегда тепло?

— Ага, сезон вроде зимы. — Лара вынула из ридикюля записную книжицу и карандашик. Память медиума — вещь отличная, но на одну голову полагаться глупо. — Назови-ка мне времена года по-вашему…

— Надеешься выйти через эфир на станы? — Бези усмехнулась. — Давно проверено — они не отвечают. Могли бы — так не посылали бы курьеров с летунами, чтобы передать письма.

— Но как-то они общаются? может, на других волнах?

— Храни меня звёзды от всех других волн. Я напилась гигаина на сто лет вперёд.

— …а я бы попыталась, — продолжала Лара. — С медиатором я понимаю иностранцев — может, и ваших понять сумею.

— Тебе надо учиться, — вырвалось у Эриты. Хотя в душе она хотела, чтобы Лара осталась той, кем была — обычной городской девчонкой, — а потом вышла за мастерового.

Собственные мысли волновали принцессу.

«Я умею летать, она — вещать. Вместе нам проще… так же, как летать парой с ан Лисси. Но мы слишком разные; между нами есть одно… один… Лучше забыть о нём! Я потянулась к Огоньку, как в затмении, а теперь… я должна победить свою слабость!»

— Ну-у… это долго, — с сомнением вздохнула Лара. — И юбок не очень-то учат. Всякие помехи делают за то, что ты — девчонка. А сколько всего надо выучить — электричество, микробы, география с историей…

— Я бы взялась помогать, — дружелюбно предложила Лисси. — Тогда можно сдавать экзамены экстерном, раньше срока.

Бези руками всплеснула:

— С ума сошли — на каникулах об учёбе толковать. Ну-ка, айда веселиться!

Стали спорить — куда пойти.

— Нет, Хайта, девушку в перьях мы смотреть не будем, — со скрытой злостью настояла Лара. — Это смотрят барчуки и вертопрахи.

— Но почему-у-у? — ныла обиженная златовласка. — Она такая краси-и-ивая… И так ножкой делает…

— Ага, прямо подземные танцы. — Лара готова была взъяриться. Чего не хватало — это увидеть грешную дочь нотариуса в лучах славы. Ей рукоплещут разодетые гуляки, кидают на сцену цветы и червонцы, а ты в ладони мелкие монетки пересчитываешь.

На афише точно обозначено: «ВАРЬЕТЕ! Блестящая Джани Трисильян в оперетте „Господа и служанка“! 24 хлебника — последнее представление!»

«Она — торжествует, а я — в темноте, на галёрке…»

— Я видела плакат — в театре идёт «Таинственная свадьба», — намекнула Лис.

— Там скучно — на стульях сидеть два часа… Лучше на карусели!

— Лара, надо приобщаться к культуре.

— …они поют, как воют. Не поймёшь ни слова.

Лисси пустилась в разъяснения:

— Поют — в опере. А в театре разговаривают о страданиях и нежности.

— Тогда в балаган! Там ставят «Девчонку с дубинкой», здорово! Её показывали в Гагене, я помню — Бабарика, оторва что надо. Всех лупит — и жандарма, и еретика… А после за Бабара идёт замуж!