— Это не то, что я хотел. Вы же знаете, что это так! — опустив голову, Аарон сел, скорбный и подавленный, прислушиваясь к воплям толпы.

— Аарон, ты должен как-то остановить это, сделать что-нибудь.

— Вначале это была твоя идея.

— Моя идея?! Это не то, что я… — она поджала губы.

Аарон закрыл лицо. Все вышло из-под контроля. Пиршество становилось все более диким и разнузданным. Если попытаться остановить народ сейчас, они убьют его и ничего не изменится.

Люди развлекались, где хотели и как хотели. Такого шумного веселья не было даже тогда, когда их миновал ангел смерти и они вышли из Египта. Как с ними поступать теперь — это уже дело Господа. Если Господь вообще о них помнит…

Он услышал низкий, рокочущий звук и похолодел. У него перехватило дыхание, и, только почувствовав боль в легких, он медленно выдохнул. Руки дрожали.

В шатер, покачиваясь, с полупустыми бурдюками в руках, вошли Надав и Авиуд.

— Почему вы здесь? Там, в стане, такой пир!

Издалека донесся скорбный мужской крик, который усиливался, подхваченный эхом.

Аарон почувствовал, как по телу пробежал холодок.

— Моисей! — Он откинул полог шатра и выбежал наружу. Он чувствовал невероятное облегчение. Его брат жив! — «Моисей!» Проталкиваясь сквозь толпу веселящихся мужчин и женщин, он бежал к подножию горы, спеша скорее встретить брата. Теперь все будет хорошо. Моисей будет знать, что надо делать.

Приблизившись к горе, Аарон увидел брата, стоящего на тропе на склоне. Он громко взывал к Господу, запрокинув голову. Аарон остановился. Оглянувшись назад, он увидел распутство, бесстыдное буйство греха. Когда он снова посмотрел вверх, ему захотелось убежать обратно, спрятаться в шатре. Хотелось посыпать голову пеплом. Он прекрасно понимал, что за картина открылась взору Моисея, стоявшего на склоне горы.

И Бог тоже мог это видеть.

С гневным воплем его брат поднял над головой две каменные скрижали и отбросил от себя с силой и яростью. Аарон мгновенно отпрянул, испугавшись, что Господь даст Моисею силу размозжить ему голову этими тяжелыми пластинами из камня. Но скрижали упали на землю и разлетелись вдребезги, осыпав Аарона осколками камня и облаком пыли. Потрясенный потерей, он закрыл лицо руками.

Люди разбегались, началась паника и неразбериха. Одни заметались в страхе, другие застыли в замешательстве, гудели голоса, раздавались крики. Некоторые были слишком пьяны или так увлечены пиршеством, что не слышали и не замечали Божьего пророка. У кого-то даже хватило наглости выкрикивать Моисею слова приветствия и приглашать разделить всеобщий праздник.

Аарон скрылся в толпе, надеясь спрятаться от стыда за спинами людей, надеясь, что Моисей на время забудет о нем и не сделает его позор всеобщим достоянием.

Вождь прошел прямо через толпу и остановился перед золотым тельцом.

— Сожги его! — Иисус Навин схватил идола и бросил на землю. — Расплавь его, разотри золото в пыль и развей над водой. И пусть они пьют ее!

Моисей направился к Аарону, и народ расступился, как воды Красного моря. Аарону потребовалась вся его храбрость, чтобы не броситься наутек. Однажды его брат в гневе убил египтянина и закопал тело в песке. Что, если он поднимет руку и на него? Он заметил, как пальцы Моисея побелели, крепко сжимая пастуший посох.

Аарон крепко зажмурил глаза. «Если он убьет меня, да будет так. Я заслуживаю и худшего», — решил он про себя.

— Что сделали тебе эти люди? — требовал ответа Моисей. — Как им удалось заставить тебя ввести их в такой грех?

— Пожалуйста, успокойся, — ответил Аарон. — Ты же сам знаешь этих людей, какой это нечестивый народ. Они сказали мне: «Сделай нам богов, чтобы они вели нас. Что-то случилось с этим человеком Моисеем, который вывел нас из Египта». Никто не знал, что с тобой случилось. Моисей, прошло сорок дней! Я не знал, жив ты или мертв! Чего ты от меня ждал?

Глаза брата засверкали гневом.

— Ты обвиняешь меня?

Аарон подавленно ответил:

— Нет, Моисей, я не знал, что делать, поэтому сказал им: «Принесите мне свои золотые серьги». А когда они принесли, я бросил все это в огонь, и так появился этот телец!

Он чувствовал, как жар приливает к щекам, и ему оставалось только надеяться, что борода скроет предательскую краску лжи.

Скрыть не удалось. Ярость угасла в глазах Моисея, но от его взгляда Аарон почувствовал стыд — куда больший, чем недавно пережитый страх. Лучше бы Моисей ударил его посохом. Аарон склонил голову. Слезы застыли в глазах, и он не мог поднять лицо и посмотреть на брата. Народ делал все, что ему вздумается, и Аарон знал, что это его вина. У него не хватило сил пасти это своенравное стадо. Как только Моисей ушел, он допустил слабость. Станет ли Израиль теперь посмешищем в глазах других народов? Эти люди теперь не будут слушать даже своего вождя! Они полностью вышли из-под контроля!

Моисей отвернулся и быстро пошел на край стана. Встав лицом к народу, он крикнул:

— Все, кто на стороне Господа, подойдите ко мне!

Аарон подбежал к брату.

— Что ты собираешься делать, Моисей?

— Займи свое место рядом со мной.

Не глядя на него, Моисей следил за непокорными израильтянами. Аарону был знаком этот взгляд, и его бросило в дрожь. Он увидел в толпе своих сыновей и родственников. Ему стало страшно за их жизни.

— Давайте! Поторопитесь! Вставайте рядом с Моисеем!