Шрифт:
— Раньше его здесь не было.
— Вдовствующая графиня купила его для Джулианны.
— Очень мило с ее стороны.
Сколько же они будут вот так ходить вокруг да около, общаясь друг с другом подчеркнуто, даже чересчур вежливо? И Амелия очень осторожно спросила:
— Так, значит, это просто светский визит соседа?
— Увы, нет. — Гренвилл повернулся к ней, и на его лице мелькнула досада. — Я бы хотел принести вам свои извинения во второй раз.
Амелия нервно вздрогнула:
— За ваше вчерашнее поведение?
— Да. Я снова вел себя по-хамски. Но в свое оправдание могу сказать, что чувствовал я себя довольно скверно.
Она не смогла сдержать улыбку.
— А вы не думаете, что я тоже должна принести вам свои извинения?
Теперь и он улыбнулся.
— Я их не приму.
— Почему? — забеспокоилась Амелия.
— Потому что кто-то должен был поставить меня на место. Вы были правы. Я вел себя как законченный эгоист, думал только о себе.
Амелия не верила своим ушам.
— Вы так на меня смотрите… — мягко заметил Гренвилл.
Его голос был таким милым, что сердце Амелии гулко стукнуло. Страстное желание, смутно бурлившее с момента его прихода, стремительно нахлынуло на нее. «Я все еще люблю его», — подумала она и тут же замерла в праведном ужасе. Потрясенная этой предательской мыслью, Амелия отвернулась. Она не могла любить Гренвилла. Это было невозможно.
— Амелия? Я чем-то вас расстроил?
Его голос по-прежнему звучал нежно и мило. Повернувшись, она заставила себя улыбнуться:
— Конечно нет. Как поживают дети?
Амелия заметила, как напряглось лицо Гренвилла, однако он ответил спокойным тоном:
— Мальчики, похоже, чувствуют себя немного лучше. Когда мы вернемся в Лондон, я куплю Джону пони породы Коннемара. Мне нравится эта порода. Уильям горит желанием принять участие в своем первом турнире по фехтованию. Он занимается фехтованием уже некоторое время. А еще я куплю ему собственную яхту.
Интересно, когда Гренвилл возвращается в Лондон? — насторожилась Амелия. И почему это так ее встревожило?
— Уверена, они будут в восторге от таких подарков, — ответила она, немного замявшись.
— Вы этого не одобряете?
— Балуя детей, вы не вернете им мать.
— Нет, не верну. — Граф перехватил взгляд Амелии.
Она не осуждала Гренвилла за то, что он хотел засыпать мальчиков подарками. Но что же насчет его дочери?
— Вы уже дали имя малышке?
— Нет, — твердо отрезал он. А потом повернулся к ней спиной и принялся медленно расхаживать по комнате.
Наконец, он остановился перед парой темно-красных кресел.
— А я-то думал, что дела на руднике идут прекрасно, да и железо — весьма прибыльное сырье.
Он перевел разговор на другую тему. Но его дочь нуждалась в имени — и в отце! Амелия была потрясена.
— Вы ведь знаете, как толково Лукас управляет состоянием. Уверена, дела на карьере и руднике действительно идут замечательно. Но сейчас трудные времена. Было бы глупо пускать по ветру все наши доходы, особенно когда цены так взвинтились из-за войны.
Гренвилл повернулся к ней.
— Дом нуждается в надлежащем содержании, Амелия, и не важно, находимся мы в состоянии войны или нет.
Он был прав, но это была не та тема, на которую Амелия хотела отвлекаться.
— Саймон, я по-прежнему беспокоюсь о ваших детях.
Он подошел к ней и забрал из ее ладони веничек для смахивания пыли. Их руки соприкоснулись, и Амелия вздрогнула. Саймон и виду не подал, что заметил их еле заметное соприкосновение, и Амелия с некоторой безысходностью увидела, как он поставил веничек в угол у одного из окон.
— Я никогда не привыкну наблюдать за вашей уборкой.
— Кто-то же должен это делать.
Гренвилл скользнул взглядом по ее лицу — неспешно, даже слишком медленно. И будто бы вскользь бросил:
— Я хотел бы сделать вам предложение, Амелия, — деловое предложение, если можно так выразиться, — но я очень не хочу оскорбить вас.
Амелия изумленно уставилась на него — она не ожидала подобного заявления. На лице Гренвилла застыло странное, таинственное выражение, и ей никак не удавалось разгадать его мысли и чувства. Что же он мог ей предложить?
И внезапно на ум Амелии пришла безумная идея: а что, если Гренвилл собирается предложить ей стать его любовницей?