Этот вопрос ставит меня в тупик, как я ни силюсь вспомнить, ничего не получается.

– Не знаю, мам, – говорю я и обвожу взглядом палату. – А где дети?

– Они с папой, – отвечает мама. – Он повез их в кафе.

Даже этот пятиминутный разговор вымотал меня.

– Я очень устала, – говорю я.

– Отдохни, – подает голос Крис. – Не волнуйся ни о чем.

Мои веки тяжелеют, я стараюсь бороться со сном, но постепенно голоса отдаляются, и я проваливаюсь в темноту.

Снова просыпаюсь. Сколько времени – не знаю, но по темному окошку на противоположной стороне палаты понятно, что сейчас ночь.

Крис, ссутулившись, уснул на стуле, придвинутом вплотную к моей кровати. Муж пробуждается, когда я зову его по имени, а затем склоняется надо мной и отводит с лица волосы.

– Я здесь, – говорит он.

Тянусь к его руке и сжимаю ее, но я настолько слаба, что он, наверное, даже не чувствует этого. Однако нет, он пожимает мою ладонь в ответ и не выпускает ее из своей.

– У меня совершенно нет сил, – шепчу я.

– Доктор говорит, что какое-то время так и будет.

– Какой сегодня день?

Может, Крис уже это говорил, но я забыла.

– Суббота. – Он смотрит на часы. – Даже уже воскресенье.

Не помню ничего после возвращения Криса в четверг. Как я ни стараюсь сдержать слезы, не получается. Они льются по моим щекам. Я так устала бороться со своими эмоциями, а теперь я еще и физически бессильна.

– Что такое? – спрашивает Крис.

– Сахар был повышен. Мне следовало понять, что происходит. А я подумала, что все еще болею желудочным гриппом. Надо было позвонить маме или сказать что-то тебе, когда ты вернулся. Надо было вести себя более осторожно. Я обязана держать болезнь под контролем.

– Клер, ты ходишь по острию ножа. Ты сама сказала мне это много лет назад. Просто нужен кто-то, чтобы поймать тебя, когда ты упадешь.

В палату заходит медсестра и проверяет показатели.

– Ваше состояние заметно лучше. Как вы себя чувствуете?

– Неплохо, только устала.

– Пока все, кажется, в норме. Доктор, наверное, поговорит с вами о выписке на утреннем обходе.

– Хорошо.

Она уходит, а Крис закутывает меня в одеяло.

– Тебе не холодно? Нужно что-нибудь?

Пытаюсь ему ответить, но очень быстро засыпаю.

* * *

Утром врач говорит, что уже завтра я могу поехать домой. Он хочет, чтобы я полежала еще сутки, тогда они проверят мой уровень сахара.

– Сегодня мы снова переведем вас на помпу, – говорит он. – Вы попробуете нормально поесть, тогда посмотрим, как пойдут дела.

Позже тем же днем родителям разрешают привезти ко мне детей.

– Сходи перекуси, – говорю я Крису.

С момента моего поступления он не отходил от меня ни на шаг, ему определенно нужно отдохнуть.

Я рада, что капельницы уже убрали и Джош и Джордан не испугаются при виде меня. Они бегут к моей кровати, и я обнимаю их. Стараюсь побороть слезы при мысли о том, как они, наверное, перепугались, когда за мной приехала «скорая».

– Мамочка, почему ты плачешь? – спрашивает Джордан.

– Я просто очень по вам соскучилась. Скорее бы вернуться домой.

– Когда ты выйдешь отсюда?

– Папочка привезет меня домой завтра. – Я вытираю слезы и улыбаюсь дочке.

– Ура! – говорит она.

Джордан кладет своего серого котенка рядом со мной, затем с тоской смотрит на него, будто сомневается. Все-таки решает оставить его здесь и делает пару шагов назад, чтобы ко мне мог подойти Джош.

– Привет, дорогой.

– Привет, мам. – Он наклоняется и целует меня. – Возле дома был полицейский. Когда приезжала «скорая». Но не офицер Раш. Не знаю, кто это был. Он ушел, когда нас забрала Элиза.

Дэниел. О боже! Он, наверное, с ума сходит. Но, скорее всего, выяснил, что со мной, успокаиваю себя я. Даже не сомневаюсь.

– Хорошо. Рада, что он пришел на помощь. Все старались позаботиться обо мне. Ведите себя хорошо с бабушкой и дедушкой, договорились? Я очень скоро буду дома, вы и глазом моргнуть не успеете.

– Договорились.

– Я привезла тебе кое-какие вещи из дома, – говорит мама и ставит рядом с кроватью огромную хозяйственную сумку. – Здесь чистая одежда и твои туалетные принадлежности. А еще тапочки и пара мелочей.