Тарин не обладала телом модели и, к тому же, была латентна.

Трей вёл себя так, будто его это не беспокоило, но наверное, на самом деле, он видел латентность как слабость и это делало Тарин менее привлекательной для него.

В её мысли проник шум и она поняла, что кто-то вошёл в спальню.

Запах окутал её, лаская чувства и возбуждая волчицу, которая страстно желала контакта с своей парой.

Но Тарин никогда не просила крошек со стола своего отца, и также не будет просить крошки со стола Трея.

Поэтому она осталась на своей стороне кровати, лицом к стене, делая вид, что спит, игнорируя рычания её волчицы в знак протеста.

Трей взглянул на неподвижное тело Тарин и вздохнул с облегчением.

Она спала. Он не разбудил её. Он боролся со своим волком, проклятье, он боролся с собой часы напролёт, пытаясь противостоять желанию пойти к Тарин, вступить в физический контакт, дружеский или сексуальный.

Он буквально жаждал этого. Знай он, что соединение настолько увеличит его желания, инстинкты и потребности, он, вероятно, никогда бы не искал себе пару.

После того, как он тихо воспользовался туалетом и разделся до трусов, он проскользнул под одеяло и поборол желание прижаться к ней. Вместо этого, он перекатился на свою сторону, спиной к ней так, что между ними было достаточно места на их огромной кровати, чтобы вместить ещё одного человека.

Его волк зарычал от этой мысли, но Трей проигнорировал его и свои инстинкты. И он закрыл глаза, совершенно очевидно на тот факт, что глаза женщины позади него открылись, наполненные осознанием того, что она теперь не представляет интереса для волка, с которым связана.

Переводчики: lera0711, inventia, tamika, Craid, skye_o_malley, natali1875

Редактор: Casas_went

Как и каждое утро прошлой недели, Тарин сидела на кухонной стойке, потягивала кофе и играла в гляделки со старушкой Гретой.

Это стало практически ритуалом – война интересов, происходившая, как только они оставались в одном помещении. Снова и снова Тарин покидала комнату с улыбкой на губах, от чего Грета багровела от гнева и рычала.

Как только Грета поняла, что ей не запугать Тарин настолько, чтобы она свалила из дома, она просто начала её оскорблять и делать жизнь невыносимой.

По правде говоря, Тарин, как и остальные, находила все это забавным. По обыкновению все ели молча, ожидая, когда эта парочка начнёт словесную перепалку.

– На что ты уставилась, нахалка? – наконец выпалила Грета.

– Я и сама ещё не поняла.

Рассердившись, Грета принялась за свой странный зелёный травяной чай.

– Надеюсь, тебе не слишком здесь комфортно, и ты не задержишься.

– Вы это уже говорили. Неоднократно.

– Может, тебе и удалось одурачить других, но я-то вижу тебя насквозь.

– Да неужели?

– Я предупреждала своих мальчиков о женщинах вроде тебя.

– О, да ладно, ваше воображение никогда не отличалось хорошим качеством.

Грета в притворном негодовании прижала руку к сердцу.

– Наверное, моя дочь сейчас в гробу переворачивается. Господи, да у тебя татуировки! – Её губы скривились в жестокой ухмылке. – А мне казалось, куда уж больше, принимая во внимание твою практически непригодную волчицу. Что ощущает латентный оборотень? Какого это знать, что волчица навечно заперта внутри?

– Не знаю. А каково чувствовать себя настолько старой, имея в свидетельстве о рождении римские цифры? – С лица старой карги моментально сошла ухмылка, и Тарин улыбнулась.

Войдя в кухню Трей не удивился, застав свою пару и бабушку уставившимися друг на друга. Они даже не удостоили его взглядом.

Судя по весёлому выражению лица Тарин и выглядевшей так, словно съела лимон Греты, Трей мог догадаться, кто в сложившейся ситуации находится на высоте.

Его бабушка делала всё возможное, чтобы запугать Тарин, однако маленькая пара Трея держалась молодцом, давая понять, что не ведётся на подобное дерьмо, особенно, если это исходит от кого-то такого "старого и дряхлого".

Волку Трея не понравилось, что Тарин тут же не переключила на него внимание и, прежде чем Трей осознал свои действия, он аккуратно дёрнул девушку за волосы, чтобы она посмотрела на него.

Удержавшись от того, чтобы прикусить её нижнюю губу, Трей просто кивнул Тарин.

В его груди зародилось одобрительное рычание, когда он увидел, что его пара облачена в чёрную, обтягивающую футболку, выставляющую напоказ его метки – метки, которые, как заметил Трей, уже начали сходить.

В голове волк сердито зарычал.