Шрифт:
Отвернувшись от зеркала в серебряной раме, она принялась внимательно разглядывать набросок женского тела на холсте, стоявшем на мольберте.
Взяв уголь, она за несколько минут придала нарисованной женщине сходство с собой. Покончив с этим, Розанна взялась вчерне набрасывать вторую обнаженную фигуру, но вдруг ее захлестнула волна усталости. Не в силах продолжать, она отложила уголь.
«Черт возьми, — сердито подумала Розанна. — Когда я наконец выздоровею?»
Злость отняла у нее последние силы.
Совершенно измотанная, она подошла к гардеробу из черного дерева и достала оттуда черный шелковый пеньюар: Розанна считала дорогую одежду лучшим лекарством от депрессии. Чувствуя себя чуточку лучше, она присела к туалетному столику, серебряному, отделанному черным ониксом. На столике лежали два больших альбома. Притронувшись к одному из них, она прочла надпись, вытисненную на обложке: «Служба подкрепления фантазий. Выберите Мужчину Своей Мечты».
Она раскрыла альбом и принялась изучать предлагаемую натуру — физически привлекательных мужчин с грубоватыми, но красивыми лицами. Все были в тесно облегающих коротеньких плавках. Во втором альбоме улыбались женщины в бикини.
Розанна закрыла альбом и положила рядом с первым.
«Женщина или мужчина? — подумала она с улыбкой. — Кто на этот раз?»
Передразнивая голос Мадонны, ворковавшей у нее за спиной, Розанна вдруг зашептала детскую считалку, тыча указательным пальцем то в один, то в другой каталог:
— Эни-бени-мани-тос, надо тигра щелкнуть в нос…
Потом она подошла к телефону и набрала номер «Службы подкрепления фантазий».
ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ
Провиденс. Род-Айленд
Среда, 8 января, 15: 03
Ветеринар еще ничего не успел сказать, а она уже все прочла по его глазам.
Мистер Нибс прибыл в ветлечебницу в плетеной корзине с крышкой, куда Дебора поставила коробку с подстилкой. Мистер Нибс с рождения обладал сверхъестественным чутьем на визиты к ветеринару. Некое шестое чувство всякий раз безошибочно подсказывало коту, куда его несут, — и хозяйка оказывалась щедро полита пахучей кошачьей мочой. Где доктора, там иголки, а это больно.
Сейчас Мистер Нибс лежал на столе, а доктор Бернетт со знанием дела осматривал его. Кот испуганно дышал, часто раздувая бока, глядя на Дебби с несчастным выражением в круглых глазах.
— Похоже, отказали обе почки, — вынес приговор доктор. — Он очень болен, Дебора. Конечно, можно сделать анализы, но мне кажется, гуманнее всего его усыпить.
Дебора долго молчала, пытаясь представить себе жизнь без самого близкого существа, пустой осиротевший дом. Наконец она едва слышно спросила:
— Он мучается?
— Да, — ответил ветеринар.
— Вы сделаете это сейчас?
— Я думаю, так будет лучше.
Слова не шли у нее с языка, и она кивнула.
Дебора нагнулась и взяла Мистера Нибса на руки, как ребенка. Она посмотрела в затуманенные катарактой глаза бедняги и крепко, от всей души обняла его — в последний раз.
— Нибберс, ты относился ко мне лучше любого человека. Ради бога, прости меня! Я так тебя люблю!
Сдерживая подступающие слезы, она осторожно опустила кота на стол, погладила и быстро вышла из комнаты.
Сестра в приемной, раз взглянув на нее, сказала: насчет оплаты не беспокойтесь, за счетом можно будет зайти потом. Дебора ответила — спасибо, вы очень любезны, — и ушла из лечебницы. Одна.
Битый час она бесцельно бродила по улицам старого города. Одетый чистым белым снегом Провиденс был великолепен, и все прохожие, попадавшиеся Деборе навстречу, улыбались. В ясном синем небе сияло солнце, озаряя здание городского рынка на площади за рекой, восточнее Большого моста, и за ним — старые крыши и колокольни Колледж-Хилл. Оно сверкало в стеклах старинных окон с частыми переплетами, вспыхивало в полукруглых слуховых окошках высоко над двумя маршами лестниц в чугунном кружеве перил и слепящей белизной горело на шпиле Первой баптистской церкви Америки.
Здесь бросали якорь торговые суда Ост-Индской компании, чтобы затем отправиться по треугольному маршруту колониальной торговли: ром в Африку, рабов на Карибы, черную патоку — домой, где из нее сделают ром. И с ним — снова в рейс.
Отсюда, по слухам, в недра Колледж-Хилл уходили туннели — то ли часть подземной железной дороги, уносившей беглых рабов к свободе, то ли тайный путь доставки живого товара хозяевам после запрещения работорговли.
Впрочем, сейчас это ничуть не занимало Дебору: она вспоминала крохотного, игривого котенка, каким Мистер Нибс был много лет назад.