«Так-то, братан», — подумал Сид Джинкс.

С минуту Джинкс стоял неподвижно, смакуя радость удачного выстрела, затем переступил через труп Ирокеза и пошел в глубь коридора, к цеху.

Там он разделся. Двубортный костюм, белый галстук и черная рубашка отправились на вешалку, и Джинкс облачился в длинный фартук из толстой резины. Завязав, тесемки, он открыл принесенный с собой дипломат и достал оттуда резиновые сапоги и пару резиновых перчаток. После этого он огляделся.

Разделочный цех занимал помещение площадью двести на двести футов. Джинкс вобрал взглядом страшные крюки, к которым подвешивали туши, тяжелые деревянные двери в большую кладовую-холодильник, сверкающие нержавеющей сталью гигантские машины для переработки сырого мяса и разбросанные по цеху разделочные столы и колоды, у которых днем трудились мясники. Запах смерти ласкал ноздри.

Джинкс вернулся в коридор, где на полу распростерся Ирокез. Покряхтывая от усилий, затащил труп в цех и взвалил на разделочный блок. За мертвецом, как слизистый след за улиткой, тянулась широкая полоса загустевшей крови.

Несколько минут Джинкс разглядывал изуродованное лицо Ирокеза.

«Да, — равнодушно подумал он. — «Ингрем» — самое то».

Он осторожно, одним пальцем, потрогал обломки кости, острыми шипами торчавшие из дыры, которая зияла на месте носа байкера, и решил отныне использовать только сорок пятый калибр. После этого он раздел Ирокеза, открыл дипломат, выгрузил оттуда множество разнообразных блестящих приспособлений и инструментов и на их место уложил вещи байкера.

Вернувшись к вешалке, Джинкс снял с полки плексигласовый шлем, похожий на маску сварщика. Вообще-то он любил, когда во время работы кровь брызгала ему в лицо, — он упивался близостью смерти и сознанием, что имеет над ней власть. Но сегодня требовалось уничтожить все следы, а принять душ время не позволяло.

«Ну ладно, — подумал Джинкс. — Потерпим до Лондона».

И отсек бритвой гениталии — он всегда сперва отрезал член и яички, считая их своими трофеями. Затем тесаком отрубил Ирокезу голову, вынул глаза и пристроил рядом с отрезанными половыми органами. Получилось некое подобие лица; член изображал нос.

Сменив нож на скальпель, Джинкс рассек мягкие ткани груди и живота по средней линии от шеи к лобковой кости и с помощью хирургических кусачек и расширителей вскрыл грудную и брюшную полости, добираясь до внутренних органов.

Справа от разделочного блока блестел раструб загрузочного отверстия промышленной мясорубки. Анатомируя Ирокеза с точностью и тщательностью хирурга, Джинкс методично отправлял пласты мышечной ткани и внутренние органы в машину. Когда он закончил, на разделочном блоке среди последних лососинно-розовых волокон и лоскутьев кожи белели кости.

Отыскав среди принесенных инструментов портативную, работающую от сети костную пилу, Джинкс с помощью удлинителя подключил ее к ближайшей розетке и проверил. Серповидное, усаженное мелкими острыми зубьями полотно величиной с детский кулачок быстро завибрировало.

Джинкс приступил к расчленению скелета Ирокеза. В ушах звенело от пронзительного визга пилы, ноздри заполнял кислый запах жженой человеческой кости. Закончив, он перенес все части скелета в дробилку, где кости перемалывало в муку, сырье для собачьего корма. «И вырастут наши песики большие и сильные, с привитым с детства вкусом к почтальонам», — с улыбкой подумал Сид Джинкс.

Он вернулся к разделочному блоку и занялся головой.

К краю колоды была приделана откидная деревянная доска с тисками. Джинкс поднял ее, закрепил в нужном положении и зажал голову Ирокеза в тисках. Он надрезал бритвой кожу по бокам от «ирокеза», снял с мертвеца узкую полоску скальпа и пристроил ее над прочими страшными трофеями, закончив собирать головоломку под названием «портрет Чудовища Франкенштейна».

Вид пучка волос заставил Джинкса на миг вспомнить о Деборе Лейн и об укромном местечке у нее между ног. Но он отогнал эту мысль, сказав себе: делу время, потехе час. Сперва съешь пирог, потом подлизывай глазурь.

Джинкс расположил жужжащую пилу над пустыми глазницами, откуда свисали черепно-мозговые и зрительные нервы, и под острым углом опустил ее на голову Ирокеза. Зубья глубоко вгрызлись в лобную кость. Потом дрожащее полотно на миг зависло над затылком байкера и вошло в темя. Аналогичные пропилы были сделаны в обеих височных и клиновидных костях над самыми губками тисков. Выпиленный костный квадрат походил на люк, ведущий в черепную коробку. Джинкс острием скальпеля подковырнул его и отбросил в сторону. Открылась поблескивающая оболочка, скрывающая поврежденный мозг Ирокеза, и Джинкс осторожно удалил непрозрачный мешочек.

Настала очередь мозга. Осторожно подцепив его за лобные доли, Сид отсек снизу нервы, перерезал стволовую часть чуть ниже разорванного пулей продолговатого мозга (там, где в свод черепа входит спинной мозг) и сдвинул на лоб забрызганный кровью плексигласовый щиток.

Взяв кусочек плоти, Джинкс задержал его в футе от лица и вновь подивился хитрым завиткам и складкам, в какие были собраны серые и белые бугорки мягкой ткани, и таинственным расселинам между ними: он держал в руке средоточие умственной и физической деятельности Человека. Его суть.