Вы видите, как далеко ушел Пушкин вперед за шесть лет, отделяющих одно стихотворение от другого, насколько стройней, очищенней, выше и душевней стало новое отношение поэта к прошлому — и своему, и чужому.

Сравните начальные строки обоих стихотворений.

В первом варианте авторская интонация очень жестка и окончательна:

Во втором варианте все переведено в другой ключ, элегически мягкий и задушевный. Убраны окончательности: «все кончено», «в последний раз», «не для меня». Из всех этих четырех строк сохранено только «быть может» — и эти слова раздумья, размышления, колебания, нерешенности, душевной боли и взяты как основная тональность нового стихотворения.

Насколько это мягче по тональности и экономней, четче, совершенней по форме!

А последние две строки в первом варианте:

В варианте более позднем последние строки звучат иначе, сердечней, человечней:

Последнее «дай вам бог» удивительно по-доброму произнесено. Дай вам бог доброй судьбы.

В заключительной строке первого варианта «И многими любима будешь ты» этого доброго напутствия нет. В ней говорится, что ты будешь многими любима, но о том, какова будет эта любовь, ничего не сказано. А в стихотворении «Я вас любил…» последняя строка — это напутствие и пожелание доброй, искренней, нежной любви, какая была у того, кто напутствует.

Еще одно различие этих двух стихотворений, мимо которого нельзя пройти. В первом варианте поэт обращается к своему адресату на ты, а во втором — на вы. Это различие больше, чем только интонационное. Оно касается и существа отношений обоих действователей. «Обняв твои колени» — это одна степень интимности; «Я вас любил так искренно, так нежно» — это другая степень. «Вас» вместо «ты» переводит отношения как бы в другой план, пожалуй, в более обобщающий, менее лично-конкретный, более — для всех.

И формально это «вы» вместо «ты» придает стиху более легкости, светлости, изящества.

И еще одно замечание о различии обоих стихотворений по признаку формальному. В стихотворении «Я вас любил…» вы уже не находите таких старообразных оборотов речи, как «горестные пени» или «сотворена любовь», какие встречаете в более раннем стихотворении «Все кончено…»

Нет, решительно, шесть лет спустя перед нами в разработке старой темы Пушкин — уже иной, новый, ощутимо более зрелый, более богатый душевно, с нюансами душевного состояния более тонкими и многообразными, а кроме того, и более искусный мастер.

Так время, обогащая душу поэта, обогащает и его творения.

То, что один мотив, использованный на определенной стадии творческого развития, позднее, на следующей ступени развития личности творца, повторяется, совершенствуясь и осложняясь, — обычно в творческой практике Пушкина. Положения, темы, строфы, строки, выражения, отдельные слова — все время ведут перекличку на страницах пушкинских рукописей, пушкинских стихов, уже напечатанных. Иногда эта перекличка — внутри самого процесса создания той или иной вещи; иногда — отклик на событие, строчку, слово, отделенные несколькими годами.

Вот перекличка, передумывание, усовершенствование внутри процесса. Стихотворение «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» в первой редакции двадцать девятого года имело шестнадцать строк. Но когда стихотворение два года спустя появилось в «Северных цветах», в нем было уже всего восемь строк.

Решительное изменение претерпели первые два стиха. В первой редакции они звучали так:

В окончательном виде эти стихи звучат иначе:

Начало стихотворения разительно выиграло в результате переработки. Первая строка великолепна по настроенности и поэтичности, вторая выиграла в точности и стала конкретной по местному пейзажу: «восходят звезды» во всем мире, «шумит Арагва» — только в Грузии. Два года, отделяющие первую редакцию от окончательной, как видите, принесли стихотворению добрые усовершенствования, в результате которых появилась на свет «одна из величайших элегий Пушкина», как назвал «На холмах Грузии…» Юрий Тынянов.