– А зачем тебе твой робот?

– Бутылки будет открывать и закрывать, – ответил инженер. – Как в старом рассказе про… – И испуганно оглянувшись, подумал: «Я что, сам собой уже говорю?»

Контроль уже окончен, и можно возвращаться к себе в каюту. Вахта через день.

Этот пассаж Стасу никак не давался. И вроде пальцы шли куда надо, и ноты он видел, даже закрыв глаза, но… музыки не было. Гитарой капитан стал увлекаться лет в двадцать, не имея никакого музыкального образования. И поэтому тратил на элементарные вещи уйму времени и сил. В свои почти сорок он так и не научился подбирать на слух, для игры ему всегда требовались ноты. Капитан боролся со своей бесталанностью целеустремленно, как упорный больной с недугом. Нота за нотой выучивая сложные классические пьесы, сонаты, канцоны… Вот теперь вершина его увлечения – «Чакона» Баха. Иногда он сомневался, что сможет осилить ее до конца. «Все, на сегодня хватит», – решил капитан. Сегодня особый день – впервые за многие месяцы предстоит маневр. Положив гитару, капитан открыл шкаф – он привык в ответственные моменты соблюдать даже внешние формальности. Свежая рубашка, галстук. Надо подавать пример команде, а то вон навигатор на вахту в трусах однажды пришел. И тут неожиданный звук отвлек капитана. Как будто струны гитары ожили, тихонько завибрировали. Показалось даже, что они еле слышно повторили последний сыгранный пассаж. «Какая нудятина!» – подумал капитан. И сам удивился этой мысли. Повозившись еще немного с галстуком, он вышел из каюты.

«Ермак» готовился к маневру. Для плавного изменения траектории и торможения нужно было развернуть световой парус. И хотя наполнит его свет не Солнца, а совокупности здешних светил, все равно парус называли «солнечным». Вся небольшая команда была на своих местах. Капитан отметил про себя, что не только он на кокпите при полном параде.

– Ну что, готовы? – не совсем строго начал капитан.

– Да, вполне, – кивнул инженер.

– Навигация готова.

За два года экипаж научился работать почти без слов. Слаженность была безупречная.

– Дима, сбрось в ЦУП свой файл.

– Уже закачиваю.

Ждать ответа из ЦУПа никто не собирался – для этого не меньше двенадцати часов потребуется. Но ритуал – есть ритуал.

– Начинаем маневр. – Капитан отдал приказ тихо, как-то по-домашнему.

Дальше все шло строго по протоколу, отработанному сотни раз на тренажерах.

– Перейти на внешний обзор.

Команда надела очки – дисплеи, позволяющие видеть, что происходит вне корабля так, словно они сами вышли на внешнюю поверхность «Ермака».

– Разлочить люк паруса.

– Люк свободен, – сообщил инженер. Но капитан и так видел, как провернулись замки.

– Люк открыть.

– Есть открыть.

Люк как будто выдержал паузу, прежде чем приподняться над поверхностью обшивки, а потом плавно отъехал в сторону и обнажил разгонные бустеры – по старинной парашютной традиции вытяжную систему называли «медузой».

– Бустеры в норме. – Инженер видел, как мигнули красным индикаторы.

– Доложить готовность к выбросу.

Навигатор, как и положено по инструкции, проверил готовность бустеров выполнить назначенный им программой маневр.

– Поднять парус. – Отдав архаичную команду, Стас удивился, насколько она проста и даже несерьезна.

– Есть поднять парус, – отчеканил инженер с флибустьерскими нотками в голосе.

Электромагнитный импульс выбросил «медузу», бустеры стали удаляться от корабля плотным строем, увлекая за собой тонкие концы. Когда расстояние между кораблем и «медузой» стало достаточным, чтобы реактивные струи не повредили парус, включились вытяжные двигатели. Подчиняясь заранее заложенной программе, миниатюрные цилиндры, окруженные конусной струей плазмы, ринулись в разные стороны, как фейерверк. И сразу же, увлекаемый концами, из люка взметнулся парус. Сначала он был похож на комок золотой бумаги. Но по мере того, как бустеры разлетались в пространстве, циклопический, величиною с сотню футбольных полей парус разворачивался на фоне черного космоса. Казалось, невидимые матросы разбежались по вантам и слаженно раскатывают сотканный в райских мастерских золотой холст. Экипаж смотрел как завороженный. Даже самые высокотехнологичные тренажеры не могли сравниться с реальной картиной. И когда «медуза», завершив свою работу, оторвалась от вытяжных фалов, парус застыл неровным куполом. Это выглядело как-то неестественно, мозг человека не мог смириться с тем, что развернутый парус не наполнен воздухом, а похож на мятую простыню, хранящую складки от длительного пребывания в шкафу.

– Почти красиво, – пробормотал капитан. – Навигатор, данные по положению паруса.

– Положение штатное.

– И долго он как тряпка будет?

– А то ты не знаешь? – буркнул капитан.

– Я знаю, – одновременно ответили навигатор и инженер.

– А спрашивать чего?

– А я и не спрашивал, – опять, как в какой-то странной игре, проговорили оба.

– Да что вы как попугаи? – рассердился капитан.

– Ну, с этими дисплеями слегка очумели. Месяц нам эту мятую бумажку созерцать еще…

– У-у, как долго…

И тут, как будто мгновенный порыв бриза наполнил парус. Исчезли складки, неровности. Парус выгнулся горделивым профилем, как грот древнего брига.

– Навигатор, что за… – заорал капитан.

– Ускорение – ноль, импульс мог не дойти до корпуса.

– Сколько ждать?

– Датчики строп, натяжение по вектору паруса – ноль, – сообщил инженер.

– Объясните мне, что здесь происходит? – Капитан злился от собственной беспомощности.

– Надо прокрутить внешнюю телеметрию, – не очень уверенно произнес инженер.

– Так, прокрутим потом, сейчас доклад по готовности паруса. – Капитан взял себя в руки.

– Датчики целостности паруса – норма, натяжение – норма, – доложил инженер.

– Изменение траектории – ноль.

– И что это значит?

Навигатор начал говорить:

– Несмотря на то, что парус расправился под действием…

– Ты меня за кого держишь? Объясни мне, почему развернулся парус?

– Такое ощущение, что парус просто расправился… без видимых причин.

– Отлично, теперь так: совместная вахта – двенадцать часов, потом – в штатном режиме. Инженер – отчет в ЦУП.