– Кто смотрит? Лично его величество Открытый Космос?

– Я уже думал о том, почему именно сейчас он стал с нами так играть, – не заметил вопроса инженер. – Скорее всего потому, что мы наконец по-настоящему одни. И никто ему не мешает.

– Я не очень понял, что ты имеешь в виду, – поднял брови навигатор.

– Ну, я думаю, что захоти он поиграть с нами на Земле, это было бы, как игра с муравейником. Игра с безликим множеством. А в игре нужна, ну как бы сказать проще, компания хорошая, а не миллиарды безликих муравьев.

– А что, в Центр – ни слова? Мы же в ситуации, которую даже и критической не назовешь.

– Да сообщи мы в Центр, что тут происходит, я думаю, миссию свернули бы в пять минут.

– Да как ее свернешь? Мы же пока всю баллистику не пройдем – не вернемся. Где горючего напастись на такие развороты? Нет! Будем мы еще два года домой топать. И с роботом в солдатиков играть.

– Если надо, нас распылят на пол-Галактики. Неужели ты думаешь, что не предусмотрено самоуничтожение, если что не так? Реактор наш – опасная игрушка. Не дай Бог с такой на Землю вернуться, да еще с экипажем без мозгов. Вроде нас.

– Да перестань ты нудеть, – обиделся навигатор. – Во-первых, мозги у нас пока в порядке. Во-вторых, они настолько в порядке, что мы на Землю ни слова не сообщим до возвращения. А в-третьих… У тебя не возникло чувства восторга от происходящего? Ведь мы же за этим и премся сюда, за этим! Фиг с ним, с реактором, он вон пилит себе по прямой. Сделает дыру или нет – неизвестно. Но мы уже дотронулись до него.

– До него? – инженер вопросительно наклонил голову. – До кого?

– До того! Мы прикоснулись к чему-то такому, после чего жизнь будет уже другая. У всех.

– Ты оптимист. А если ни завтра, ни потом уже ничего не повторится?

– Да ну тебя! – Навигатор беззлобно кинул в инженера скомканным листком бумаги. – Ты за два года хуже своего робота стал. Так и есть – зануда. Радоваться надо.

– Приготовиться! Сигнал на активацию реактора.

Начиналась самая важная фаза миссии.

– Есть сигнал на активацию. – Инженер, не колеблясь, нажал кнопку.

Долгих пятнадцать секунд сигнал идет к реактору. И спустя это время придет первое свидетельство о том, что реактор сработал.

– Пятнадцать, четырнадцать… – Навигатор, не отрываясь, смотрел прямо перед собой, на главный иллюминатор рубки. Сейчас он был черен – заранее введена система защиты.

После отсчета «один», навигатор произнес: «Сейчас». Белый свет вспышки сверхновой пробился даже через черноту иллюминатора и осветил все в рубке мертвым светом. Как будто от шквала, парус наполнился силой, и тяга передалась кораблю не мягким прикосновением, но сильным ударом. «Ермак» метнулся за парусом, как утлое суденышко. Реактор породил сверхновую. И сейчас, сжигая в немыслимом пламени атомы, эта сверхновая сворачивалась в черную дыру.

– Инженер, доложить готовность зонда. – Казалось, капитан никак не отреагировал на буйство материи за бортом. – Навигатор, доложить отклонение от курса.

– Зонд к запуску готов, грузовой отсек открыт.

Эта процедура обходилась без оператора в трюме.

– Отклонение – ноль. – Навигатор просто передал то, что сообщил ему бортовой компьютер.

– Зонд – старт! – произнеся это, капитан понял, что тот, кто составлял инструкции, слегка просчитался. Очень плохо звучала команда.

– Зонд раскреплен и запущен, – бесстрастно сообщил инженер.

И тут взвыла сирена критической опасности. «Ермак», несмотря на развернутый парус и приличную скорость в направлении Земли, совершил невероятное. Вопреки всем законам механики корабль двинулся к сгорающей сверхновой. Обгоняя зонд. Нарушая все мыслимые и немыслимые правила и законы.

– Инженер, доложить тягу паруса. – Капитан был спокоен. Казалось, что нештатная ситуация только и существует для того, чтобы капитан мог проявить свою невозмутимость.

– Тяга паруса – ноль, – сообщил инженер. Именно сейчас, увлеченный чудовищным потоком света от аннигилирующего реактора, парус должен тянуть во всю мощь. Но парус, несмотря на гордые очертания, был бесполезен.

– Навигатор, определить нашу траекторию!

– Уже определил. Мы несемся прямо в дыру.

– Время до точки невозврата? – Капитан понимал, что шансов нет. Даже если и удастся маршевым двигателем прервать это безумное падение, то вернуться домой – нет.

– Время – пять минут, ускорение – три же.