Драгос прижался щекой к голове Пии и погладил ей спину.

— Любопытство — мое проклятье, — сказал он. — Я ревнивый, эгоистичный, корыстный, территориальный собственник. У меня ужасный характер и я знаю, что могу быть жестоким сукиным сыном, — мужчина склонил голову. — Я раньше и людей ел, знаешь ли.

Если Дракон намеренно шокировал, чтобы остановить ее слезы, ему это удалось. Пиа фыркнула.

— Это ужасно, — сказала она слегка гнусаво, потому что нос был заложен из-за рыданий. — То есть, на самом деле ужасно. И не смешно. Я не смеюсь!

Драгос вздохнул.

— Это было очень давно. Тысячи лет назад. Когда-то я на самом деле был Зверем, как называют меня Эльфы.

Закрыв глаза, она глубоко и судорожно вздохнула, потирая пальцами вдоль шва его футболки.

— Что заставило тебя остановиться?

— У меня был разговор кое с кем. Это было прозрением, — голос был печальным. Драгос покачал Пию в своих объятиях. — С того момента я поклялся, что никогда не стану есть того, кто умеет разговаривать.

— Так это своего рода переход в вегетарианство, — поняла девушка.

Он рассмеялся.

— Наверное. Вот такой у меня длинный и запутанный способ сказать, что мне очень жаль. Я не всегда различаю эмоциональные нюансы и уж тем более не хочу, чтобы ты плакала.

— Это все, что на меня навалилось, а не только ты, — Пиа зарылась лицом ему в шею.

Драгос прижал ее ближе.

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне больше, чем доверяла своему тупому бойфренду.

Она вздохнула.

— Когда ты успокоишься, наконец? Бывший бойфренд. Бывший. И вообще, он мертв.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне — что и кто ты есть, не только потому, что я хочу знать это, но и потому, что ты сама захочешь довериться мне.

— Почему? — прошептала Пиа.

— Потому что ты — моя, — отрезал Дракон.

— Я не просто вещь вроде лампы или еще чего, — отстранившись, девушка взглянула на Драгоса. Он тоже смотрел на нее, — лицо жесткое, глаза непримиримые. Пиа вздохнула. — Думаю, в деле замешаны собственнические и территориальные инстинкты. Знаешь, я не хочу ругаться с тобой.

Как умелый хищник, Дракон, почувствовав слабость, поспешил воспользоваться ею.

— Ну и не надо, — сказал он с улыбкой, стараясь задобрить и усыпить бдительность. — Просто дай мне то, что я хочу.

Застонав, она откинула голову назад и уставилась в потолок. Пиа должна была бы выказать Драгосу больше уважения. По крайней мере, он ничего не скрывал. Мужчина стоял перед ней таким, каким и был, со всеми желаниями, ни капельки не стыдясь этого. Не то, что Пиа.

— Думаю, мне о многом стоит подумать, — сказала она.

Мужчина нахмурился, отвлекаясь от чудесной линии ее изящной шеи. Не эти слова Дракон хотел услышать. Обхватив Пию за затылок, Драгос притянул ее назад, чтобы посмотреть в глаза. Эти влажные фиолетово-синие океаны были больше и красивее, чем прежде. Девушка смотрела на него, молча ожидая дальнейших действий. Этого Драгос тоже не хотел.

Она была там, под ее кожей, — еще большая загадка, чем когда-либо. Это сводило мужчину с ума. Обуреваемый любопытством, он сделал важный шаг, когда спросил:

— Чего ты хочешь?

Лицо Пии озарилось удивлением. Девушка воспряла духом и улыбнулась. Сможет ли она набраться храбрости, и, как Драгос, произнести вслух свои желания?

— Думаю, что хочу того же, что и большинство людей. Хочу чувствовать себя в безопасности, — ответила она, пожав плечом. — Хочу иметь право голоса в моей собственной жизни. Хочу быть любимой. Не хочу жить наполовину, не будучи толком ни Вером, ни человеком. Было бы прекрасно оказаться полностью тем или другим. Я хочу, чтобы было место, к которому можно принадлежать, свою гавань.

У Драгоса было странное, задумчивое выражение на лице, когда он слушал ее. Дракон впитывал каждое ее слово с распахнутыми глазами, так, как никто и никогда в ее жизни.

— Я не знаю, что значит любовь, — сказал мужчина, — но у тебя есть такое место. Твоя гавань — рядом со мной. Я обеспечу тебе безопасность. И я думаю, что ты можешь оказаться большим Вером, чем полагаешь.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросила Пиа.

— Ты стала сильнее, пока мы были в Других землях. Я чувствую это в тебе, — Дракон прищурился. — Разве ты не заметила?