Но в итоге удалось отгрызть кусочек. На вкус оказалось ничего. Вроде давно забытых китайских супчиков в коробочках. Но всухомятку в горло не полезет. Надо его как супчик, наверное, в воду. Я выбрал самую маленькую кастрюльку и поставил её на огонь. Какое приятное ощущение. Держать в руках привычные вещи, доставать их из привычных мест. Совсем недавно их расставляла тут моя мама. Она никого не допускала распоряжаться на кухне. А когда родители уезжали в отпуск – я впервые не поехал с ними – долго и подробно объясняла, где и что стоит. И даже показала, где стоит водка – в маленьком стенном шкафчике. Я сам его сделал этот шкафчик, давно, еще когда в школе учился. В стене была ниша от старого электросчетчика, проводку при капремонте переделали, а ниша осталась. Вот я и сделал деревянный сейф. Как все было…

И тут я понял, что не хочу жить так, как сейчас. Это не значит, что я не хочу жить, но я сделаю все, чтобы… Через пять минут, когда вода закипела, мне мои сомнения показались просто глупой патетикой. Что может один человек против всегалактичесой цивилизации? Один, с брикетом корма в руке и паршивой робой в запасе. Что может человек? Ничего. Но в голове вертелась мысль совсем другая, она пыталась протолкаться наружу через волну пессимизма, овладевшего мной. Мысль простая и фанатическая, столько раз уже донимавшая меня: «Человек может все». Ну, можешь – так смоги, а не сопли жуй! Для начала разберись, как этот брикет лопать. В общем, забота о пище привела к тому, что брикет растворился в горячей воде. Вид у этого хлебова был не очень. Но пахло вкусно. И тут я понял, что делаю глупость, видимо попал под впечатление последовательности – регистратура – биржа – склад – еда-брикет, парализовавшей волю! Ведь дома запасы всякие были! Может, можно обойтись без этого пластмассового брикета? Я же не все съел? Да и привередлив я был не то, что сейчас…

Исследования показали, что какие-то запасы дома действительно есть. Несколько килограммов гречки, море геркулеса, консервные банки с рыбой и тушенкой. Та самая водка спокойно стояла на месте. Я ее, если честно, первой нашел и хлопнул полстакана. Стало веселее. Так вот просто – без закуски. Были ещё всякие мешочки с сухими травками, какие-то варенья… Ну, можно сразу и не переходить на этот казенный брикет. А там посмотрим. Может, брикет можно выменять на что-нибудь? Сразу вспомнились истории о подлых спекулянтах в блокадном Ленинграде, выменивавших драгоценности на хлеб у голодавших.

В итоге я сварил свою любимую гречку и для вкуса добавил, когда она варилась, немного этого брикета. Оказалось вполне приемлемо.

От еды меня оторвал пронзительный звонок. Телефон!!! Он звонил непрерывно, как будто совсем разучился звонить правильно. Я ринулся к нему, схватил трубку, как спасательный круг:

– Да!

– Двадцать три сорок три восемьдесят три? – женский голос, типичный голос телефонистки.

– Да, – я помнил наш номер, не смотря ни на что.

– Проверка линии, – сообщила телефонистка.

– Скажите, а когда заработает? – у меня в голосе даже просительные нотки появились.

– Так работает, – безразличным голосом ответила девушка и повесила трубку.

Я стоял перед телефоном, как кощей перед златом. Ведь я сейчас всех найду. Сейчас!!!

Как было приятно держать в руках старую записную книжку. Там все мои друзья. Там моя жизнь.

Сашка.

– Да, – до боли знакомый голос ответил немедленно.

– Саша, привет!

– Здравствуйте, – очень вежливо ответил Сашка.

– Да, ты что, это же я! – мне ничего не оставалось, как назвать фамилию.

– Андрюха! – Сашка, по-моему, обрадовался. – Я уже и не думал, что твой голос услышу! Ты где?

– Да здесь я, здесь! Я из лагеря вернулся.

– А тут такого про тебя говорили. Мол, что даже погиб.

– Да нет, все в порядке! Только приехал! Ты-то как? – мне казалось, что с голосом Сашки оживает старый мир, мой мир.

– Нормально, работаю, как все. Жизнь, сам знаешь какая, поганая. Мне в селе разрешают работать. А так, в основном, на дорожном строительстве.

– Так слушай, когда мы встретимся? Ты как?

– Да, надо встретится. Как-нибудь. Ты звони, давай, если что… – вот как. Как-нибудь…

– Ну, хорошо, тогда пока? – я не верил, что так и окончится этот наш разговор.

– Да пока, не пропадай, – и отбой в трубке.

Как все просто… «Звони как-нибудь…»

И тут прошибло! Мне же на работу к десяти! Бежать!

Вот и бывший ЖЕК. Вроде успел. У двери стояло человек пятнадцать. Стояли понуро. Через некоторое время пришел еще один человек. Народ оживился, видимо, кто-то из начальства. Хотя, какое там начальство? Такой же, в робе, с потухшим взглядом. Этот человек без особых слов отпер дверь и сказал пришедшим:

– Берите инвентарь и выходите. Будем делиться.

Я не знал, что такое инвентарь и как делиться. Но спросить не успел. Тот, с ключом, спросил у меня:

– Ты новый? – я утвердительно кивнул. – Тогда не бери рогатку, с ней надо ещё поучиться. Если ты, конечно, не учился. Лучше на сетку пойдешь или загонялой. Потом после работы я отмечу тебя. Я всех, кто отработал, отмечаю. Чтобы порядок был.

Я ничего не понял из его речи. Но решил пока не выяснять. Разберемся по ходу дела. Я думаю, их работа не сложнее, чем отбиваться от стаи зервудаков.