Это Иван Мороз и его жена еще больше подливали масла в огонь.

Тогда-то Елена и заперла окно, задрожав.

Замкнутость Елены тоже ставили ей в вину: она утром не посмела придти в церковь.

— Это проклятая! Она ночью составляет яды! Недаром у нее виден свет в окне, когда уже солнце встало!

— Она и нас всех погубит! Мы не смеем больше пить, и скот наш подохнет!

При мысли о гибели скота гнев толпы перешел в ярость. Обезумевшая масса народа бросилась к дому Елены.

Крестьяне соседних деревень, где колодцы не пострадали, последовали общему примеру и кричали не меньше других.

— Смерть колдунье! — вдруг выкрикнул кто-то.

— Смерть! Смерть! — загремело со всех сторон, и толпа кинулась к дому Марсовой, никем не охраняемому.

Елена схватила Сашу и заперла его в спальне, а сама стала на пороге, защищая дверь своим хрупким телом.

Но что могла она сделать одна с целой толпой, к тому же настроенной так враждебно и управляемой людьми, смертельно ненавидящими ее и желающими ее гибели!

Все слуги были отпущены Марсовой, и в доме была одна горничная, но и та неизвестно куда исчезла еще при первых криках толпы.

А яростные крики были уже слышны в доме, и вскоре разъяренная толпа ворвалась в комнаты, схватила Елену, с силой оторвав ее от охраняемой ею двери, и потащила ее в баню, где ее решили сжечь, как колдунью.

Елена помертвела от ужаса и почти не понимала того, что происходило вокруг нее: она была близка к помешательству, и только мысленно молила Бога, чтобы Он защитил ее ребенка!

Спасения ждать было неоткуда…

Вдруг загремели колеса, и приехавшая Раиса чуть не на ходу выскочила из коляски.

Окинув беглым взглядом толпу и сразу сообразив все происходящее, Раиса бесстрашно вошла в самую гущу толпы и крикнула громовым голосом:

— Остановитесь, безумцы! Кого вы слушаете? Что с вами стало? Ведь вы же хотите совершить злодейство над невинной женщиной!

— Это она-то невинная?! — загалдела толпа, указывая на смертельно бледную Елену. — Она отравила своего мужа, потом хотела отравить и сына, а теперь той же отравой попортила наши колодцы и скотина пала! Чего же нам щадить ее!

Раиса подняла руку и все сразу замолчали. Тогда она заговорила:

— Вот вы сейчас сказали, что барин умер от того, что его отравила жена, а я вот точно знаю, что барина погубил кто-то другой, и этот другой находится здесь, среди вас! И преступник, совершивший такое злодеяние, старался свалить его на невинную жертву, а вас так опутал, что вы чуть не совершили нового тяжкого греха, погубив свои души!

Притихнувшая было толпа разом заговорила:

— Кто же преступник, кто?!

— Вот кто! — громко крикнула Раиса, протянув руку.

Она указала на Мороза, тщетно пытавшегося скрыться в толпе.

— Мороз!.. — вскрикнули все в один голос.

— Да, Мороз! — отчеканила Раиса. — А вот и свидетели его преступления! Эти двое видели, как он заморозил барина. Правда ли это?

— Клянемся Богом, что это истинная правда! — ответили Василий и Тихон.

— Он отравил вашего барина и потом заморозил его, чтобы скрыть преступление! И он же, он сам осмелился обвинять свою госпожу! Бедные вы глупцы! Вы верите всему, что вам толкуют!

— Ты лжешь! — закричала Мавра, раздвигая толпу.

Она, встав перед обеими женщинами, продолжала, дерзко глядя на Раису:

— Ты сердита на моего мужа, чернишь его и подкупила своих свидетелей! Но все-таки твоя свояченица отравила колодцы, это все видели! Ну, вы, огня! — крикнула она в толпу. — Нужно кончать!

Враждебные возгласы возобновились.

— Ну так сожгите же и меня с ней! — крикнула Раиса, обняв руками свою еле стоявшую свояченицу.

Всеми овладела нерешимость: сжечь Елену было легко, за нее некому было заступиться! Но сжечь молодую графиню, присланную царем — это совсем другое дело!

Василий имел странную привычку сдерживать своих черных рысаков так, что их соседство становилось крайне неприятным.

Раиса воспользовалась этим…

Она прыгнула в коляску, крепко держа в объятиях бессильную Елену, и встала во весь свой высокий рост, громко крикнув:

— Во имя царя, схватите Мороза и его жену! Они ответят за свое преступление перед судом!

Голос Раисы был так силен, в нем звучало сознание такой власти, что многие из толпы стали расходиться. А те, кто был приверженцем Мороза, боялись быть раздавленными, так как Василий направил на толпу рысаков и многие из передних рядов были уже сшиблены лошадьми.