Шрифт:
— Не говори со мной об этом! Мне крайне неприятно даже одно воспоминание!
— Вот, — заметила Адина с насмешкой, — последствия безумства! И стоило того?! И что же, вас отыскивают, чтобы наказать?
— Нас хотят выгнать со службы!
— О-о?! За мужичку! Это уж слишком!.. Мой брат выгнан со службы! Нет! Решено, мой милый, я еду к начальнику полиции! Не похлопотать ли мне заодно и за твоих товарищей?
— Конечно! Я тебя умоляю не разъединять нас, совершая свое благое намерение!
— Не зная их имен?.. Но как же я наивна! Начальник полиции мне их скажет!
— Я не думаю, чтобы он их знал!
— И твоего тоже?
— И моего тоже!
Княгиня откинулась на спинку дивана и громко расхохоталась.
— В таком случае я должна тебя выдать?
— С одним условием, что ты достигнешь того, что остановят расследование!
— Это оригинально! Это прелестно! Хорошо, мой друг, я поеду между часом и двумя, а в три ты получишь ответ. Не желай мне успеха: охотники говорят, что пожелание успеха приносит несчастье!
Затем Адина, простясь с братом, возвратилась к неоконченному туалету.
9
Через несколько часов княгиня входила к начальнику полиции генералу Клину. Тот поспешил отпустить двух или трех посетителей, прошел в смежный с кабинетом зал и приказал просить туда посетительницу.
— Вы, прелестная княгиня? — воскликнул он, вежливо целуя руку.
— Я сама, генерал, а что всего удивительнее, я приехала в качестве просительницы.
— Вот уж никак не ожидал, княгиня, — ответил генерал. — Не обокрали ли вас?
— Неужели вы думаете, — ответила княгиня, бросая обворожительный взгляд на высокого чиновника столицы, — что только полицейское дело могло привести меня к вам, чтобы предложить вам четверть часа разговора?
— Я не смею льстить себя, — пробормотал генерал.
— И не льстите, — проронила княгиня сухим тоном, нагнавшим тучки на чело чиновника.
Молодая женщина, облокотясь на спинку кресла и играя лорнеткой, сказала:
— Угадайте, генерал, что меня привело.
— Не мастер угадывать, — возразил генерал.
Кокетливый взгляд, как стрела брошенный в сторону генерала, заставил сердце его вздрогнуть, а княгиня в это время продолжала:
— Нас все называют кокетками и говорят очень много плохого о нас, бедных женщинах, но есть и доля правды в этом! Мы действительно — кокетки, что и вы, мужчины, хотя и совершенны. Признаете нужным, так как сознайтесь, что без нашего кокетства вам было бы скучно!
Из-под ресниц генерала блеснул далеко не глупый взгляд, хотя враги часто и злословили его.
— Я этого не думал, — прошептал он, протягивая руку к ручке Адины, за что получил легкий удар лорнетки по пальцам.
— Мы кокетливы, капризны и любопытны, — продолжала княгиня.
— Это клевета! — воскликнул генерал.
— Это святая истина! — заключила княгиня. — Доказательство налицо: я приехала к вам, движимая любопытством.
— И только? — спросил Клин с отчаянием.
Прекрасные глазки княгини опустились на лорнетку, и она слегка улыбнулась. Начальник полиция в восторге протянул во второй раз руку, и счастье повезло ему: отказа не последовало. Пальчики, обтянутые перчаткой, приняли поцелуй.
— Это любопытство… — начал чиновник.
— Милый генерал, я сгораю от нетерпения узнать, что заключает в себе история шалости офицеров.
— Ничего нет легче… Вы знаете в общем, но есть подробности…
— А, есть подробности? — проговорила княгиня вставая. — Тем лучше! Покажите мне донесения!
— Я не знаю, смею ли я? Официальная бумага…
Княгиня засмеялась и, ударив генерала лорнеткой, сказала:
— Весь Петербург уже читал вашу официальную бумагу! Ну, будьте же добры…
— Но, княгиня, подробности таковы…
— Бумага все терпит! Дайте мне донесение и уходите по своим делам, пока я не перечитаю! Потом я вас позову. Идите же скорее!
Княгиня, стоя посреди маленького зала, прыгала, как ребенок желающий получить игрушку. Околдованной ее чарами, генерал вышел и тотчас же вернулся с папкой в руках.
— Вы очаровательны, — воскликнула княгиня, — а теперь убираетесь! Запирайте невинных в тюрьму и освобождаете виновных из нее! Pardon, я, кажется, ошиблась, но в самом деле это всегда так бывает!