— Хотлъ бы я очень знать, что же ей здсь нужно, — продолжалъ слуга, — однако врно то, что она ходитъ на галлерею и заглядываетъ въ комнату больного.

Онъ тихо и насмшливо засмялся.

— Это конечно не глупо, и нашъ братъ длаетъ тоже!.. Тамъ, точно на театр, - черныя арабскія рожи, спальня, украшенная какъ будто для короля Марокко и бездна фальшивыхъ драгоцнныхъ камней… Гордая барыня стоитъ на колняхъ подл больного принца, а нашъ господинъ сидитъ при этомъ, какъ часовой и не спускаетъ глазъ съ колнопреклоненной, какъ будто хочетъ изобразить ее на картин… Онъ слишкомъ ужъ усердствуетъ, сидитъ тамъ день и ночь, а у барыни должно быть нтъ ни стыда, ни совсти, что она допускаетъ это и нисколько не стсняется насъ, — вдь ужъ весь домъ потшается надъ этимъ. Я думаю, ей было бы пріятно, чтобы хозяйка не возвратилась боле — въ дом Шиллинга тепло и выгодно. Знаешь, Фрицъ, вотъ было бы смшно, еслибы наша госпожа вдругъ неожиданно вернулась и увидала бы все это въ окно.

Онъ говорилъ, понизивъ голосъ, почти шопотомъ, и всетаки каждое изъ этихъ гнусныхъ словъ раздавалось въ ушахъ молодой женщины, какъ ударъ молота. Голоса умолкли, а она все еще стояла, какъ окаменлая, закусивъ нижнюю губу.

Она увидала въ отворенную дверь, что Дебора вошла въ комнату больного, и сама отправилась туда.

Когда она вошла, негритянка задрожала, — такой бывала ея покойная госпожа въ гнв; такъ же демонически сверкали ея глаза, такъ же бывала она блдна, точно въ ея прекрасномъ тл не было ни капли крови, и тогда наказанія виновныхъ бывали жестоки, и никогда ни на іоту не отступала она отъ назначеннаго.

Донна Мерседесъ вытерла носовымъ платкомъ губы, которыя она закусила до крови, молча указала негритянк ссть подл кровати спящаго ребенка и пошла вонъ изъ комнаты. Ей нуженъ былъ воздухъ, — она задыхалась въ этомъ дом.

Она прошла мимо ярко освщенныхъ статуй; Афродита и Эросъ лукаво улыбались со своихъ пьедесталовъ на молча проходившую мимо нихъ прекрасную женщину, которая съ плотно сжатыми губами, раздувающимися ноздрями и съ пылающимъ взоромъ подъ сурово сдвинутыми бровями могла бы стоять между ними, какъ статую ненависти. Слуги стояли еще въ отворенныхъ дверяхъ; они невольно почтительно вытянулись, когда въ коридор появилась ея блая фигура, и только что поносившій ее Робертъ низко поклонился.

Донна Мерседесъ направилась къ выходу въ большой садъ, но только что она дотронулась до ручки, какъ услыхала на лстниц мужскіе шаги; она отступила на нсколько шаговъ, вслдъ за тмъ отворилась дверь, и вошелъ баронъ Шиллингъ… Когда онъ выступалъ изъ мрака съ непокрытой головой, съ вьющимися темными волосами и устремилъ удивленный взглядъ на неожиданно очутившуюся передъ нимъ молодую женщину, на его задумчивомъ лиц выражалась радость, — онъ въ первый разъ посл столькихъ тревожныхъ дней побывалъ въ своей мастерской; онъ праздновалъ свиданье съ любимыми картинами и очевидно почерпнулъ новое вдохновеніе въ своихъ собственныхъ произведеніяхъ.

Онъ держалъ въ рук нсколько великолпныхъ только что распустившихся глоксиній и молча съ глубокимъ поклономъ предложилъ ихъ молодой женщин.

— Благодарю васъ, я не люблю цвтовъ! — сказала она рзко, не пошевеливъ даже пальцемъ, и ея враждебно сверкающій взоръ скользнулъ съ его лица на цвты. Она отступила еще на нсколько шаговъ, чтобы дать ему пройти и освободить себ дорогу въ садъ; въ это время въ переднюю вошелъ одинъ изъ докторовъ, приходившій обыкновенно по вечерамъ взглянуть на маленькаго паціента. Она принуждена была остаться дома и сопровождать мужчинъ въ комнату больного.

Баронъ Шиллингъ спокойно и вжливо говорилъ съ докторомъ и мимоходомъ положилъ отвергнутые цвты на холодный каменный пьедесталъ у ногъ Аріадны.

— А когда, думаете вы, можно будетъ перенести Іозе изъ этой комнаты? — спросила донна Мерседесъ врача, посл того какъ онъ съ удовольствіемъ заявилъ, что жара больше нтъ.

Онъ съ удивленіемъ взглянулъ на нее — онъ еще ни разу не слыхалъ такого жесткаго металлическаго звука изъ устъ, которыя почти всегда были замкнуты съ выраженіемъ печали, а теперь дрожали отъ страстнаго нетерпнія.

— Объ этомъ еще долго нечего и думать, — сказалъ онъ ршительно.

— Даже, еслибы я, закутавъ хорошенько ребенка, сама перенесла его на рукахъ?

— Перенесли на рукахъ? — Онъ даже отскочилъ. — Объ этомъ мы поговоримъ недли черезъ дв, сударыня. А до тхъ поръ ни въ комнат, ни въ уход не должно быть ни малйшей перемны, — еще есть опасность въ чрезвычайной слабости маленькаго паціента.

Онъ откланялся, и баронъ Шиллингъ, проводившій его до двери, вернулся назадъ.

Донна Мерседесъ стояла еще у письменнаго стола; рука ея, точно лепестокъ чайной розы, лежала подл портрета молодого человка въ бронзовой рамк, а взоръ былъ устремленъ на портретъ ея матери, — казалось она хотла спастись въ насыщенной гордостью атмосфер этого замкнутаго уголка.

— Іозе спитъ, — сказала она, останавливая барона, который направлялся въ сосднюю комнату. Она не обернула къ нему головы, и взоръ ея едва скользнулъ по немъ и обратился на портретъ, возл котораго лежала рука.

Онъ подошелъ совсмъ близко къ письменному столу, такъ что могъ заглянуть ей въ лицо. Свтъ лампы падалъ прямо на него и ярко освщалъ его.

— Что случилось? — спросилъ онъ, коротко и ясно выражая этими словами свое удивленіе ея поступкамъ.

При его быстромъ движеніи она слегка вздрогнула — она понимала, что онъ не можетъ спокойно отнестись къ внезапной перемн во всемъ ея существ, но никогда еще никто не требовалъ такъ прямо у нея отчета въ ея поступкахъ.