В бригаде была легкая паника, переходящая в полный писец.

Тем временем Дима в своем номере еще раз тщательно проверил винтовку, накрутил на нее «глушняк», вставил обойму. Эта штурмовая скорострельная винтовка могла работать и с оптическим прицелом, и с глушителем и была незаменима в ситуации, которая выпала Диме.

Часа два спустя он вышел в лоджию. Темнота уже опустилась на Афины. Одна из лоджий выходила на хорошо освещенную площадь, куда смотрел и главный портал «Хилтона». Но, пройдя три комнаты номера люкс, Дима вышел на противоположную сторону. Здесь конфигурация здания была такая же сильно вогнутая, так что из его номера, расположенного в правой части здания-книжки, хорошо просматривался номер на его, шестом этаже, но в левой части здания.

Дима сел в пластиковое белое кресло, установил винтовку с оптическим прицелом и глушителем на бордюрчик лоджии.

Вглядевшись в прицел, он в его перекрестии хорошо рассмотрел группу людей, собравшихся в противоположном люксе.

Ему из них был нужен только один.

Михаил Соломонович Яковлев, питерский миллионер, который должен был сегодня заключить крайне выгодную сделку с неким криминальным греческим сообществом.

Мадам в этом случае как бы выпадала из международного бизнеса, связанного с торговлей трикотажем и кожей, женскими шубами из натурального меха и искусственными шубками из новейших материалов, по цене нередко не уступающими натуральным. Этого себе Мадам позволить не могла. Хозяйка утвердила план ликвидации Яковлева. А уж техника акции была за ним, за Димой. Шухера не должно быть. Он почему-то почувствовал уверенность: у Алиски там, в спортзале, все удачно.

И нажал курок.

Пуля буквально разнесла череп Яковлева. Это он отлично видел в прицел.

В субботу они решили передохнуть.

И то сказать, пятеро убитых за десять дней. По паре жмуров в день. А если посчитать, сколько заработали! Сумасшедшие деньги, как говорил когда-то артист Райкин.

Им платили не за мертвеньких клиентов, а за сданные в «Спецэкспедицию» института Хозяйки драгоценности.

За десять дней они передали Инессе, их связной и «экспедиторше», драгоценностей миллиона на два баксов. По предварительным подсчетам, только два старинных перстня, взятых в маленьком провинциальном городке Рудный, тянули на пол-лимона.

Галя, высокая, рыжая, грудастая, встала из низкого кресла, сладко потянулась, подошла к камину и пошевелила крупные березовые поленья виртуозно выкованной кочергой. Вдохнула терпкий запах березового дымка. Чувствовался и слабый, но такой милый запашок можжевельника. Это Маришка наверняка добавила можжевеловых веток для аромата.

Банда Рыжей Гали уже сутки отдыхала на даче в 25 км от Санкт-Петербурга. Приказ был — лечь на дно, двое суток отлежаться, отдохнуть и брать коллекцию старинных орденов адмирала Воропаева в Питере. Старик жил один, его надо мочить, чтоб похищение коллекции как можно дольше оставалось нераскрытым.

Сколько на счету Галиной бригады и взятых драгоценностей, и задушенных, отравленных, пристреленных и зарезанных клиентов? Даже не вспомнить. Две девчонки в Рудном в памяти останутся надолго. Не потому, что сами бабенки были какие-то особенные. И не потому, что взяли очень уж дорогие вещицы. Крупные, массивные перстни с большими, неправдоподобно большими для настоящих камнями не сильно глянулись Гале и ее подружкам Маришке и Ришке. Но вот с профессиональной точки зрения операция была проведена чисто. И даже Галя улыбнулась своим мыслям — виртуозно.

Кому пришла мысль инсценировать изнасилование и тем сразу запутать следствие? Кажется, Иришке. Когда-то, лет десять назад, ее саму зверски изнасиловали три алкаша-бомжа, нанеся после этого еще и 14 колото-резаных ран. Девка чудом выжила, но затаила на мужиков такую лютую злобу, что она разорвала бы ее, не попади она вовремя в бригаду киллеров-«алмазников», то есть специализирующуюся на хищениях драгоценностей с брильянтами и другими редкими камнями и убийстве бывших владельцев камушков.

А вот Авдеева нашла Маришка. Нашла, опоила, выстроила всю мизансцену.

Каждая внесла свой вклад в инсценировку: одна придумала трюк с сигаретами «Мальборо», которые давали «куснуть», дурачась, пьяному Авдееву; другая — со следами авдеевских кроссовок, натянутых на Маришкины кеды, третья придумала, для отвода глаз и инсценировки под серийное убийство сексуального маньяка, убить еще одну бабенку. Соседка Авдеева уж и совсем по-глупому погибла. Для отвода глаз.

И ведь никто ничего не заметил. Сам Авдеев подробностей вспомнить не сможет, поскольку вместе с двумя бичевками, опоенный «довганевкой» с клофелином, дрых бухой. Как убитый. Никто из редких случайных прохожих темными вечерами в Рудном не обратил внимания на скромно одетых женщин.

И все-таки Авдеев — слабое звено в этой цепи. Потому что не дурак. Хотя и спился, а еще соображает. Соберет в протрезвевшей башке все мелкие фактики, случайные детальки, да и сообразит. Если его возьмут менты за жабры. А менты возьмут. Не зря все косвенные свидетельства против него.

И вот тут важный момент всей операции: либо он испугается зоны и сдаст их. Либо испугается того, что Галя с подругами с ним за это сделают.

Конечно, подробностей он не знает. Вообще не знает, что бригада Гали взяла перстни Багучевой, убила ее и соседку Авдеева, Селиванову, наоставляла следков, что ведут к Авдееву, и все ради дорогих перстней старинных. Но сообразить может. Вот, чтобы сообразил то, что надо, и подвешивали его в его же доме к крюку, на котором люстра висит.