А Муромцев и не отговаривал. Он понимал кураж друга. И спортивный, и профессиональный, и должностной. Знал, что Егор сильно переживал, когда уникальные ценности утекали за бугор в результате действий организованных криминальных структур. Знал и о том, о чем мало кто знал: именно Егор вместе с Сашей Ольгиным, заместителем Генерального по кадрам и международным связям, был инициатором и автором концепции нового управления. Начальником управления пришел толковый и многоопытный генерал из ФСБ. Егор и не претендовал на должность начальника, место заместителя ему улыбалось больше, поскольку на этой должности он мог максимально реализовать свои знания и свой уникальный научно-практический опыт.

Муромцев разлил чай по хрустальным стаканам.

— Когда чашки заведешь?

— Да были чашки, были. «Ухнула» весь мой сервиз одна прелестная девица, бывшая у меня на стажировке. Понесла мыть в туалет после чаепития. Ну, девица на что-то засмотрелась по дороге...

— На тебя, наверное, если ты был в генеральской форме...

— Да нет, правда, споткнулась и «ухнула» сервиз.

Разговор перескочил на другую тему.

— И что, действительно, как писала в «Московской молодежной» эта красотка Маша Гринева, три монашенки убили тех женщин?

— Инсценировка была. Бригада киллеров-грабительниц, состоявшая из трех девиц-рецидивисток, действовала под разными легендами и камуфляжами. Талантливо их раскрыли. Тут, правда, горпрокуратура хорошо поработала. Там прокурором Мищенко. Он у меня тоже когда-то на стажировке был. Они в основном и раскрыли. А ко мне дело попало, потому что банда работала по всей стране. Ну, вышли мы на их след в Питере. Не скрою, помог информатор, без агентов ни нам, ни милиции сейчас с оргпреступностью не справиться. Информатор вывел на банду. Банду отследили. Взяли с поличным во время ограбления коллекционера в Златоусте. Можешь себе представить, у него была коллекция монет, золотых и серебряных, аж с времен Александра Македонского!

— Представить это я себе могу. Не пойму, как вы раскололи таких опытных рецидивисток...

— Ну, то, что взяли с поличным, это нам в плюс. А мы им, по мере расследования, все новые и новые данные экспертиз по их другим делам! Приперли к стенке. Одна и начала колоться. И вышли на заказчицу, которая давала им лицензии на отстрел конкурентов, заказывала конкретные коллекции, на которые у нее уже были покупатели за рубежом. Она же и обеспечивала «коридор» на границе.

— Вот об этом, учитывая мой нынешний интерес, поподробнее.

— Сейчас, сейчас. Вначале огорошу тебя. Знаешь, кто была эта самая заказчица?

_ ?

— Про Мадам что-нибудь слышал?

— О ней у нас только глухие не слышали. По-моему, не одна бригада, причем в разных управлениях, ее делишками занималась, да ничего ей инкриминировать не смогли. Как уж выскальзывает.

— Как анаконда...

— Не понял...

— А у нее кликуха в криминальном мире была — Анаконда. Мадам ее звали «шестерки», а те, кого она «удушивала» в своих предпринимательских объятиях, звали ее «любовно» Анакондой. Вот уж действительно хватка у этой милой и любвеобильной бабенки была как у удава.

— И что теперь? Взяли ее?

— У нас не так быстро это делается. За ней такой шлейф разнообразных преступлений тянется, а следки ведут в такие высокие сферы, что, во-первых, мне все эпизоды надо раскрутить до ее задержания, набрать ворох аргументов против нее. Тут пришлось с Русланом Бадмаевым тесно поработать. У него по ее финансовым пирамидам, по незаконному обороту сырых алмазов накопилось много чего горяченького. И с МВД, и с ФСБ сотрудничаю. Но с минимальным кругом людей. Есть основания полагать, что у нее информаторы имеются в самых высоких кабинетах правоохранительных органов. Вот обложу ее со всех сторон, чтоб Анакондочка моя не ускользнула, и уж тогда пойду на задержание. Ни минутой раньше.

— А что ты про «коридор» говорил?

— Ну, вот тебе только один эпизод, раскрученный нами намедни. — Муромцев с трудом поднялся с кресла, ойкнул, снова сел, натянул на распухшие ноги туфли, прошел, хромая, к окну, выглянул в переулок, задернул штору, проверил, включен ли прибор, гарантирующий защиту от прослушивания ведущихся в кабинете разговоров, сел на свое место, отхлебнул остывшего чаю, поморщился.

Может, разогреть водички? Если лень за свежей идти, я схожу, — предложил Патрикеев.

— Да нет. Нормально. Это я не от чая и не от ноги. Мужика жаль.

— Какого мужика? Убиты в Рудном две женщины, убийцы женщины, организатор банды — женщина, а ты мужика жалеешь.

— Добавлю, барыга в «деле» и курьер, которая везла заказанный товар в Хельсинки, — женщина. Причем молодые и красивые. Вот мужа курьера я и жалею.

— Извини, не буду перебивать, что можно, сам скажешь. Я весь внимание.

— Информатор вывела на вероятного курьера. Похищенные в Рудном и в Питере два уникальных перстня и коллекцию старинных русских орденов банда передала питерской барыге по имени Инесса. Она у нас и в ФСБ давно была в разработке. Тут мы сразу двух зайцев убили: отследили банду, которая с ней контакт имела, и проследили, на кого барыга вышла. А вышла она на... жену заместителя нашего военного атташе в Хельсинки, очень честолюбивого и толкового офицера, засидевшегося в полковниках и рвущегося на большую работу. Мужик был сильный, работящий, свободно владел тремя языками европейскими, в том числе финским и шведским, имел хорошие перспективы возглавить в близком будущем скандинавский отдел ГРУ. Тем более что у него за плечами уже был ряд весьма успешно проведенных операций в Осло и Стокгольме, а из столицы Суоми шла интереснейшая информация, касающаяся не только вопросов организации армии Финляндии, но, что более важно, по контактам армий стран Скандинавии со Штабом НАТО. А тут жена.