— Кто, думаешь?

— А я не думаю, Сашок. Я знаю.

— И кто же?

— Мадам.

— Ну, ты даешь! Мы с тобой вокруг нее, как коты вокруг теплого молока ходим второй год, и ничего. А тут такое, а ты молчал! Если бы я не позвонил, так и молчал бы?

— А, Сашко, тут большая разница, ты сам оперативник фактически, поймешь. Я точно знаю, кто за Алешкой стоит. А ухватить ее за толстую жопу не могу.

— Поясни.

— Алешка — лидер балашихинской группировки. У Мадам в Балашихе большая пирамидка построена: квартиры в новых домах по всем городам Подмосковья, машины с «Автоваза», с «ЗИЛа», иномарки, бабки в рост под большие проценты прям послезавтра. Миллиардами ворочала. И хороший процент поначалу скидывала группировке, которой тогда руководил Руслан Бумель. А потом что-то незаметно произошло в расстановке сил. Руслан был застрелен. Нет, не Димой Эфесским, а Казбеком Адмировым. И на том «чеченский след» кончился. Ни одной ниточки к «чеченской» группировке. А в Балашихе вдруг почувствовался другой хозяин. Алешка-то, лидер группировки, вдруг стал вроде мальчика на побегушках. То ли крупно купили, то ли круто поймали на крючок. Но факт остается фактом. На Мадам никто не наезжал, она никому в округе не платила, а ей вот платили. Впрочем, вру. Она тоже платила. Но не бандитам. А... В общем, кому-то из наших с тобой товарищей по оружию. Причем довольно высоко. И что интересно, концы связей везде были обрублены. Уж я лучших своих информаторов подключил. Глухо. Как до кого по следку дойду, тесно к спине мокрой прижмусь, глянь, а он уж холодеет. Труп, словом. Ты понял меня? Вот что хочешь со мной делай, а я самоубийство генерала МВД Свиридова, и ДТП со смертельным исходом с двумя полковниками милиции Шепелевым и Свистуном, и убийство семьи генерала Алексеева — все были, уверен, совершены в порядке заметания следов. По приказу Мадам.

— Значит, и Дима Эфесский в Афинах?

— И Диму она приказала убрать.

— Но почему?

— Тут сложная рокировка. Он убрал несколько паханов из самых крутых. Уверен, по приказу Мадам. Бригады стали бузить. Надо было их успокоить. Подмосковье, конечно, у Мадам под контролем. Но лишний раз ссориться с наиболее крупными группировками е/А не с руки. Вот и кинула им кость: отдала киллера, по ее же приказу мочившего бригадиров Подмосковья в ходе борьбы за власть в 1995-1997 годах.

— Интересный расклад. Но, думаю, есть кто-то и над Мадам.

— В Подмосковье?

— В Москве.

— Возможно. Ведь кто-то «послал» меня в Афины. И этот кто-то работает не в МВД.

— Поясни.

— Когда я доложил наверх о результате допроса Алешки, через час буквально мне приказ, а я только на Шаболовку вернулся, пулей опять в Шереметьево-2 — в Афины.

— На хрена?

— Вот и я сказал: а на хрена? Приказ, говорят, сверху.

— От министра, что ли?

— Нет, где-то между ним и мной есть некто, имеющий выход на государственную мафиозную группировку. Ни фамилий, ни подсказок тут тебе не будет. Не потому, что боюсь утечки. Линия связи надежная. А потому, что и сам всего не знаю. Только догадки строю. Словом, прилетаю с сиреной и мигалкой в аэропорт, думаю: какого хрена? А мне и моим парням уже и загранпаспорта, и билеты, и валюта. Ты понял, нет? Когда надо, так не дождешься, а тут на блюдечке с голубой каемочкой. Только виз нет. Ну, да ничего. Приказ есть приказ. Прикажут, так и нелегально границу перейдешь. А тут наш консул в Афинах встречает. Час мозги грекам полоскал. Язык красивый, ничего не скажу. Но понять в их лопотанье ни хрена невозможно. Ну, дали разрешение на въезд. Вышли из аэропорта, а ко мне парнишка лет тридцати, представился, оказался из Службы внешней разведки. Сослался на пароль, данный мне перед отлетом для связи. Пароль, кстати, мне дал полковник Сергеев, заметь, не имеющий отношения по службе к этому расследованию. Это тебе зарубка на будущее, на память. То есть информация даже шла не по руоповской линии, а как бы «снаружи». Парнишка мне под ответный пароль конфиденциальную информацию: сейчас, говорит, товарищ генерал, мы с вами выедем на вашей машине из аэропорта, там на левой стороне бензозаправка и мойка, там мы остановимся и подойдем к собачьей будке.

— Ну, детектив!

— Что ты... Но главное, Сашко, нагнали секретов, а результат в тумане.

Ладно. Едем. Приехали. Бензозаправка. Владелец — Натан Геворкян. По виду чистый грек, но русский знает. Повел, не удивившись, к собачьей будке. Там действительно пакет. Консул и парень из внешней разведки вроде как удивляются, но и не очень. Главное, опасливо к пакету относятся. Вроде как о нем знают, а что в нем, не знают. Может, и взрывчатка.

— А может, и действительно?

— Ну, как узнаешь, пока не откроешь? Приказал я всем отойти на безопасное расстояние, пошевелил пакет на земле веткой и рухнул вниз. Обошлось. Раскрыл пакет.

— А там уши Димы Эфесского?

— Была такая мысль, не скрою: пальцы, уши, а то и кисть. Встречался я в своей практике с такими воровскими «эффектами». Прошу разведчика по сотовому телефону связаться с отделением Интерпола в Афинах. Там тишина, как в склепе, — все на отдыхе. Звонит в полицию — как вымерли. Делать нечего, вскрываю. А там план местности, сделанный от руки. Надписи на греческом. Показываю разведчику и консулу, те не врубаются, почерк, говорят, неразборчивый, и местность привязать нет возможности — незнакомая. Одно только предложение консул, вроде как поприличнее греческий знавший, разобрал: «Получите Диму, раз так хотите».

— Получил?

— Легко сказать. Надо еще местность эту найти. Поехали в полицию, в ихний отдел по борьбе с бандитизмом. Я тамошнего начальника Ритоса Александриса заочно знал. Вызвали его с какого-то приема. Вообще мужики в отделе нормальные. Как у нас. Выпить дали. И попить. Только с закусью у них напряженка. Одни орешки, маслинки, мутотень. А я с утра не ел. А водка у них, зараза, травками и самогоном воняет, а забористая. Ладно. Приехал мой заочный друг Ритос. Раз поглядел, и сразу признал. Вот что значит профи. Это, говорит, пригород Афин.

Называется Варибоби. На Аттике. Там была раньше летняя резиденция короля, а теперь самые дорогие виллы купили русские бандиты.

— Это уже горячее.

— Вот и я так сказал. Поехали. Вилла «Магнолия» или как- то вроде того. Роскошная дачка. Там вроде и жил одно время сам Дима или... Алешка. Показали фото того и другого. Соседи неохотно, ежась признали, что оба тут бывали. А в какое время, такие подробности их не интересовали. Соседи тоже люди подозрительные. Но подозрительность не есть преступление, подпадающее под статьи нового Уголовного кодекса. Пришли на место, указанное на чертеже, недалеко от виллы. Из сухой каменистой земли торчит кусок полиэтиленового мешка. Потянули, раскопали. А там мужик в светлой рубашке, серых брюках, желтых туфлях натуральной кожи, носки бежевенькие. Лицо сильно попорчено. Но можно увидеть, что была на лице пластическая операция: кожа на носу, в подглазьях, на лбу сильно натянута, а за ушами шрамики.

— У Димы ж приметы были.

— Это я помню. И не одна. Его наколки как визитная карточка. Ночью разбуди, скажу. На груди — орел с чемоданом, «личность, склонная к побегу из тюрьмы»; череп, кинжал, ветка, роза — вор в законе. Это тоже на груди, как и три купола храма — три ходки в зону. А еще, когда сняли серые брюки, на передней части бедра увидел распятую на кресте женщину, «воровской крест» — это знак «масти», визитка авторитета. Но я знаю всего трех авторитетов, которые носили такую уже устаревшую сегодня наколку. Двое убиты. Третьим был Дима.