Проехав метров двести, притормозила возле каких-то складов, где не было опасности, что кто-либо из страдающих бессонницей обывателей увидит проделываемые ею процедуры, раздела мужика до исподнего, с трудом натянула на него свою полупрозрачную одежонку, вытащила его из салона и подтащила к заранее, еще на ходу, облюбованному люку с чуть сдвинутой в сторону крышкой. Открыв багажник машины, нашла монтировку, сдвинула крышку в сторону и сбросила в люк тело попутчика.

Аккуратно задвинув люк, залезла в машину, открыла «бардачок», нашла при скупом освещении пачку явовской «Явы», закурила. Пальцы даже не дрожали. И в душе дрожи не было.

Если после убийства курсантов ее каждый раз сутки била нервная дрожь, то сейчас она испытывала лишь легкую усталость, душевную и физическую.

За рулем «девятки» теперь сидел мужчина хрупкого телосложения с короткой стрижкой. Каштановые волосы сзади уже отросли, а сверху топорщились вихрастым ежиком. На нем были свободные брюки-слаксы, толстая серая водолазка и меховая куртка-«пилот» американского производства. Башмаки на ногах были, пожалуй, несколько великоваты, но на двойные носки держались. А если не ходить, а ездить, так и вовсе не заметно.

Докурив сигарету, выбросила ее окурок ловким щелчком через окошко. Усмехнулась. Как просто, оказывается, убить. Не из ненависти, не ради мести. И даже не ради каких-то вещей, той же машины. Просто так.

Вообще-то она не курила. Боялась, что когда-нибудь окурки ее подведут, оставят следок. Но сейчас главное дело было позади.

— Дай сигареточку, озолочу, — попросила она водителя.

Тот, придерживая руль левой рукой, следя за дорогой и идущими на обгон машинами, правой открыл «бардачок», достал пачку «Явы» явовской, протянул пассажирке.

— Надо же, какие совпадения! Опять «Ява» явовская, — хмыкнула Люся.

— Не понял, — удивился водитель, поворачиваясь к ней.

— А тебе и понимать всего не надо. Ты за дорогой лучше следи, водила.

Когда парень повернулся к ней спиной, расслабив шею, она накинула на нее снятый заблаговременно с ноги чулок, скрестила руки, нагнулась, уперлась коленом в спинку сиденья водителя, рванула к себе...

Подгадала так, чтобы оказаться перед поворотом на лежневку, перехватила руль из ослабевших рук парня, навалилась на спинку сиденья водителя, резко оттолкнув ставшее вялым тело в сторону и, круто поворачивая руль вправо, медленно двинула машину вперед. Проехав метров триста по лежневке, остановилась у крохотного, сто на сто метров, деревенского кладбища. Деревню давно снесли, на ее месте как грибы росли многоэтажные виллы «новых русских». А кладбище снести все не решались. Хотя ясно было, доживало оно последние денечки. Люся достала из багажника короткую саперную лопатку, подошла к свежему холмику с красной тумбой, на которой была табличка: «Косарев Иван Петрович. 1977 - 1997». И выгравированные на медной табличке слова: «Спи спокойно, братан, мы отомстим за тебя». Она разрыла холм на метр в глубину, скинула в неглубокую яму тело незадачливого водителя, набросала сверху свежий холмик, поправила табличку, усмехнулась. Вернулась к машине, села за руль, развернулась на лежневке и, проехав метров триста, свернула на ведущее к Москве шоссе, вписавшись в поток.

Конечно, мужик мог бы просто довезти ее до Москвы. И пусть бы жил. Но, во-первых, все они гады, эти мужики. А во-вторых, и это уже было серьезно, ей предстояла работа. Позади тоже была работа. И ни к чему оставлять в промежутке свидетелей.

Она не была такой уж жадной. Ни до денег, ни до работы. Могла бы и пару дней передохнуть, и неделю, и две. Но она взяла заказ на сегодня, получила лицензию у Мадам и отступать не хотела.

Знала, что Хозяйка и Мадам работают в одной Системе. И спокойно принимала заказы у обеих. Вчера выполнила работу для Хозяйки. Сегодня поработает на Мадам. И знать им, что она поработала на обеих, не обязательно. Больше платить будут.

Но не в деньгах дело. Не только в них. Вчера она убила двух мужиков. И сегодня — двух. Правда, второй пока еще был жив и даже не подозревал, что жить ему осталось всего ничего. За только что убитого водителя «Волги» ей никто не заплатит. Зато за банкира Харченкова Степана Стефановича заплатят аж двадцать тысяч! Почти высшая цена убийства для клиентов этого разряда.

Доехала до нужного поворота с Ленинградского шоссе. Еще поворот. Вот и контрольная на пути станция метро «Щукинская».

Миновав мост, за техническим центром «Камертон» свернула направо, на улицу Исаковского. Вот и нужный дом. Соседи, поди, и не знают, что здесь, в самом обычном доме, купив за хорошие деньги соседнюю двухкомнатную и прибавив к своей трехкомнатной дополнительную площадь, уютно обустроился долларовый миллионер банкир Харченков, урожденный Топуридзе. Он правильно рассчитал, что Харченков лучше, чем Топуридзе.

Но от судьбы не уйдешь. Он год играл с Мадам, скрывая, что работает на грузинскую мафию.

Получив деньги по фальшивым авизо и быстро конвертировав в два миллиона долларов, он перевел их в Швецию, выставив в конечном счете Мадам на миллион. Этого она ему простить не могла. Хотя сама с его помощью и через его банк «Глория-банк-кредит» перекидала не один миллион своих денег и денег Хозяйки в зарубежные банки.

Он ее подставил, обманул. А мягкая, милая, улыбчивая матершинница Мадам, своя в доску со всеми мужиками, с которыми имела дело, и каждому дававшая надежду на интимное продолжение знакомства, а некоторым даже и предоставившая для этого возможность, эта милая Мадам совершенно не терпела, когда мужики ее обманывали.