— Может быть, ему нечего сказать, — предположил Майлс Бэрри.

Его злость на Кита, казалось, достигла своего предела. Только представить себе, порядочный Недди писал своему неблагодарному брату каждый месяц из года в год, и что в результате? Кит сам написал адвокату и обвинил брата в слабоумии.

— Это правда. Там каждый день похож на все остальные. — Недди печально покачал головой.

— Вы слышали о синдикате Эдди Флинна? Я думаю, они заходили к вам.

— Да, был такой малоприятный визит.

— И что же вы сказали им, Недди? — Майлс Бэрри затаил дыхание.

— Я сказал, что не считаю возможным иметь с ними дело и мы не возьмем такую крупную сумму.

— И что же они сказали на это? — Голос Майлса превратился в шепот.

— Вы не поверите, Майлс, но они предложили еще больше! Как будто они меня не расслышали.

Майлс почесал лоб. Никогда в жизни он не свяжется с подобным клиентом. Благодарю покорно.

— И что же будет, Недди?

— Мы определимся с этим, когда придет время — когда будет принято решение о принудительном приобретении недвижимости. — Недди, похоже, это мало волновало.

— Понимаете, я полагаю, что правительство заплатит вам сумму, несравненно меньшую той, которую предлагают Эдди и его дружки. Видите ли, эти люди из синдиката достаточно сильны — они скупили небольшие участки земли повсюду.

— Да, я знаю об этом, но если я продам им землю, это будет уже их собственность, и я не буду иметь права голоса при решении каких-либо вопросов.

Майлс Бэрри не знал, говорить ли Недди Нолану, что он потеряет право голоса при любом покупателе, как только он продаст ее. Но вряд ли стоило это делать.

— Так что же мы скажем Киту? — спросил он с чувством безысходности.

— Нет необходимости что-либо говорить Киту — он не имеет здесь никаких прав ни на что, за исключением того, что я выделю ему сам. — Недди гордо оглядел обновленную кухню в когда-то полуразрушенном жилом доме на отцовской ферме.

— Ну хорошо, я согласен, что ему будет трудно доказать законность своих притязаний, но, как сын вашего отца, он, конечно, сможет…

— Нет, Майлс. — Недди по-прежнему был очень спокоен. — Когда я второй раз устроил его выход под залог, я был вынужден разобраться с этим вопросом. И я нашел английского адвоката, очень приятного пожилого человека. Как бы то ни было, он заставил Кита подписать бумагу, в которой говорится о том, что взамен денежного залога он отказывается от своих прав на семейное имущество. Я объяснил адвокату, что это всего лишь несколько акров неплодородной земли, но, тем не менее, это имущество. — Он улыбался, вспоминая это.

— И этот документ по-прежнему у вас, Недди?

— Да, конечно. Видите ли, Кит удрал, и я потерял деньги, а когда он опять попался, залог не вернули, так что нет дела до его вопросов.

— Я могу взглянуть на этот документ?

Недди подошел к небольшому дубовому шкафчику в углу. Внутри находились аккуратные папки, которые сделали бы честь любому офису. Через несколько секунд он нашел нужную бумагу. Майлс Бэрри взглянул на полку с папками. Он увидел, что папки были подписаны: «Страхование», «Пенсии», «Школа Святой Иты», «Медицина», «Бытовые расходы», «Ферма»… Все это принадлежало человеку, чей брат думал, что тот ничего не смыслит в серьезных делах.

Себастьян Слэттери доказал, что может составить прекрасную компанию. Джуди обнаружила, что с ним очень легко разговаривать, и к тому же он очень интересовался ее работой. Как долго она занималась иллюстрированием детских книг? Встречались ли книги, которые ей не нравились, и было ли труднее с ними работать?

Он спросил, ездила ли она во Францию на поезде под Ла-Маншем. Это было то, что он постоянно обещал себе устроить, когда в следующий раз будет в Лондоне. Он сказал ей, что у него почти нет родственников. Он был единственным ребенком, а его родители умерли. У него есть двоюродные братья, которые живут в нескольких милях отсюда, в небольшой деревне Дун, очень милом местечке. Его приглашали на открытие Центра здоровья имени Денни О’Нейла, в память об одном ирландце, который уехал в Америку. Его внук, наполовину поляк, затеял строительство Центра в его честь. Может быть, Джуди тоже захочет поехать на открытие?

— Почему вас зовут Сканк? — неожиданно спросила она.

— Честно говоря, Джуди, я не знаю. Это прозвище появилось в школе да так и приклеилось. Может быть, тогда от меня плохо пахло. Сейчас ведь от меня не пахнет плохо?

— Нет, Себастьян, нет, мне нравится ваш запах.

В этот момент вошел Кэтел Чамберс, управляющий банком.

— Добрый вечер, Сканк, добрый вечер, Джуди, — любезно поздоровался он.

— О, Кэтел, мы как раз сейчас говорили об этом. Отныне он будет называться своим настоящим именем — Себастьян. — Джуди Флинн сказала это таким тоном, как будто обращалась к классу непослушных подростков.

— Конечно, извини, Сканк, то есть Себастьян, больше этого не повторится.

И Сканк Слэттери, который носил это прозвище более тридцати лет, великодушно простил его.

На следующий день, после того, как они застелили постель миссис Флинн и усадили ее в кресло, Джуди подверглась допросу с пристрастием со стороны своей невестки Китти. Дела сейчас шли заметно лучше. Миссис Флинн в конце концов неохотно признала свою дочь и так же неохотно преодолела свою необъяснимую неприязнь к невестке. Это было заметным успехом.