Не поинтересовавшись, есть ли у кого вопросы, она поспешно отправилась следом за Лешкой. Впрочем, все сделали вид, что увлечены заданием и ничем больше не интересуются.

Ленайра выскочила из подвала в прихожую, осмотрелась, заметила открытую входную дверь и выглянула в сад. Увидела в беседке сидящего парня и зашагала к нему. Села на скамейку рядом, придвинувшись поближе, и положила ему на плечо голову.

— Леш… я же тебе все уже говорила. Меня не переделаешь. Я такая, какая есть. Ты думаешь мне самой такое нравится? Но и обманывать я тебя не могу.

— Знаешь, — вздохнул Лешка, обнимая девушку, — меня не столько даже огорчают твои приоритеты… в конце концов, я могу их понять, когда выбирать приходится между одним, пусть даже близким тебе человеком и благополучием многих, которое ты призвана хранить в силу положения Рода.

— Я всеми силами постараюсь избежать такого выбора.

— Откровенно… мне плевать на твою империю, императора и все прочее. Я хочу только защищать тебя. Если при этом придется защищать еще и империю… так тому и быть.

Ленайра улыбнулась, спрятав лицо у него на плече.

— Рыцарь-защитник.

— Ага. И потому я хочу, чтобы ты пообещала кое-что… Если вдруг тебе придется сделать свой выбор, не смей даже думать уходить следом.

— Леш… ты считаешь, что я смогу потом жить? Ты бы смог?

Парень сильнее прижал к себе девушку.

— Какие-то идиотские у нас с тобой разговоры получаются после разлуки.

— О да… весьма романтические, — уже откровенно смеялась она. — А помнишь, какой романтичной вышла у нас первая встреча?

— Угу. Свалилась мне на голову из старого зеркала в кладовке в своем невообразимом кукольном платье и с очень надменным выражением лица. Нет, серьезно, я принял тебя за куклу, упавшую со шкафа.

Ленайра толкнула его в бок.

— Ну тебя. А платье… у нас гости были. А во что, по-твоему, одевают у нас семилеток?

— Я видел, — снова рассмеялся Леша. — Куколка. А какой бант на голове…

— Убью.

— Конечно.

Никто, впрочем, даже с места не сдвинулся. Только Леша закрыл глаза, вспоминая, с чего началась их весьма необычная дружба после еще более необычной встречи…

(шесть лет назад)

Ленайра, сидя за детским столиком в компании Мирла и еще троих детей (Джейр в свои одиннадцать лет уже считался достаточно взрослым, чтобы сидеть за главным столом), недовольно смотрела на веселящуюся толпу и с трудом удерживалась от слез. Мама с папой погибли только два месяца назад, а дед приглашает гостей. Да, он объяснил ей необходимость этого, когда девочка устроила скандал, отказавшись переодеваться к празднику. Умом она понимала доводы деда, но что для семилетнего ребенка доводы разума, когда совсем недавно у нее на глазах погибли те, кого она так сильно любила?

Дед объяснил ей, что Герраи не должны склоняться перед проблемами, что маме с папой не понравилось бы ее поведение. Убедить он смог, но сердцем этот праздник девочка так и не приняла.

Ее обрядили в роскошное, обшитое кружевами светло-голубое платье, сделав похожей на куколку. В черные волосы вплели огромный бант, украшенный бриллиантами (девочка боялась даже голову слишком резко наклонить, чтобы не стряхнуть его, хотя и понимала, что укрепили этот бант на славу). Первый раз в жизни ее наряжали таким образом. Став старше, она поняла, для чего этот бант нацепили, хотя ни до, ни после такого больше не делали, — роскошный бант привлекал все внимание к себе, отвлекая чужие взгляды от глаз девочки, из которых не уходила боль от потери и грусть.

Дети рядом весело обсуждали какие-то свои дела, постоянно дергали Ленайру, пытаясь выспросить что-то по поводу платья либо про бой в императорском дворце, где ее родители остановили убийц (конечно же, чурбаны-мальчишки, которые не понимали, какую боль причиняют ей их расспросы).

— Да замолчите же вы! — вскочил Мирл. — Неужели вы не видите, что ей не хочется говорить об этом!

Мирл всегда был излишне эмоционален, и его голос разнесся по всему залу. Взрослые стали оборачиваться, повисла неловкая тишина. Брат смутился, он никогда не отличался особой храбростью в отстаивании своего мнения. Он был тверд в нем, но отстаивать не умел, предпочитая промолчать и не ввязываться в споры.

Дед отвлек внимание на себя, заговорив о каких-то новостях из дворца, а родители несносных мальчишек выговорили им за бестактность. Те вряд ли поняли, за что их отругали, и теперь хмуро поглядывали на Мирла, который, по их мнению, донес на них.

Подошел Джейр, кривясь в какой-то нелепой улыбке — то ли хочет рассмеяться, то ли зареветь.

— Хвастаешься своими подвигами, сестренка? — поинтересовался он.

— Джейр, прекрати! — попытался остановить брата Мирл.

— А что не так, братик? Она ведь так смело спряталась за портьеру. Понравилось смотреть, как наших родителей убивают?