Шрифт:
– Ж-Жанна М-Михална… Эт-то пальма… н-нельзя… наверно… То есть… точно нельзя…
– Во-первых, это не пальма, а обыкновенный фикус, к бамбуковой палке привязанный, цена ему две копейки в базарный день… А во-вторых… – Она насмешливо посмотрела на Бориса. – Пальму, значитца, ломать нельзя?
– Н-никак… Хотите, я вам веер куплю… сувенирный…
Маргоша, которая всё волновалась, пытаясь разглядеть, куда ушли Оксана с Денисом и не идут ли они обратно, засмеялась.
Жанна отмахнулась от Бориса:
– Купишь, подожди, успеешь еще… Соображаешь, значит. А что ж ты сам-то сюда поперся, ручки-ножки себе обломал, и сидишь здесь в подметалах, а?
– А… – Борис поперхнулся. – Т-то есть…
– Да вот то и есть! Сидел бы себе в Ростове-папе… или откуда ты там драпанул-то?
Молодой человек, чуть напрягшись, негромко ответил:
– Из Питера.
– А что бы он там делал, тетя Жанна? – неожиданно вмешалась Маргоша.
– Ну… был бы моим мужем… гм… к примеру… Ковырял бы в носу и выбирал, куда ему поехать загорать – в Испанию или вот сюда.
– Я работал в Эрмитаже, искусствоведом, – тихо сказал Борис.
Жанна обрадованно воскликнула:
– О! Вот в носу бы и ковырял. В Третьяковке или в Эрмитаже!
– А может, он не хочет в носу ковырять? – уточнила Маргоша.
– Ну, пусть тогда здесь хамство мое терпит, – вздохнула Жанна и крепко похлопала сжавшегося под ее рукой гида по плечу.
– А почему вы всегда говорите, что без хамства нельзя, тетя Жанна? – спросила Маргоша с искренним любопытством естествоиспытателя.
Жанна обняла девочку.
– Потому что – нельзя. Ну вот смотри хотя бы… Пойдем! – Взяв ее за руку, Жанна подошла к магазину сувениров и нарочито вежливо и тихо сказала: – Извините…
Продавец никак не отреагировал, даже не повернул головы.
– I’m sorry… – продолжала Жанна так же негромко и скромно. – Покажите, пожалуйста, вон тот веер, синий. Show me…
Продавец не мог не заметить больших размеров женщину в ярком платье с огромными оранжевыми и красными цветами, поверх которого колыхалось прозрачное парео но по-прежнему не обращал на них никакого внимания, всецело поглощенный немцем, который перебирал сувенирные очечники. Немец покрутил в руках очередной футляр и небрежно бросил его на прилавок, грубовато заметив:
– Nimm zuruck! [3]
Продавец улыбнулся, чуть поклонившись:
– Данке шон [4] , – старательно выговорил он по-немецки.
Жанна вздохнула, глядя на них, и неожиданно очень громко сказала:
– Андерлюхтен у-ха-ха!
Немец шарахнулся в сторону, продавец вытаращил глаза.
– А что вы сказали, тетя Жанна? – спросила Маргоша.
– А кто его знает, – весело пожала плечами Жанна. – Так один мой знакомый им все время говорит, они дергаются. – Она царственно повернула голову к немцу: – Нех-шиссен, битте. [5]
3
Возьми это! (нем.)
4
Спасибо (нем., искаж.).
5
Не стреляйте, пожалуйста (нем., искаж.).
Маргоша повторила, хохоча, по-русски:
– Не стреляйте, пожалуйста! Я поняла, тетя Жанна! Не стреляйте, дяденька!
Жанна кивнула и рявкнула продавцу:
– Синий! Веер! Вердам нох маль! [6]
Немец засмеялся, с удовольствием оглядел пышущую жаром и негодованием Жанну и, послав ей воздушный поцелуй, отошел.
Продавец, широко улыбаясь, на чистом русском языке сказал, раскладывая перед Жанной несколько вееров:
– Пожалуйста, гражданочка! Тридцать шекелей! Для вас – двадцать восемь…
6
Черт побери! (нем., искаж.)
– А на самом деле – десять, да? – усмехнулась Жанна. – Спасибо, что хоть товарищем не назвал. У нас теперь все господа, ясно? Кто в портках и кто без – не важно. Это ты здесь, гражданин мира, стоишь по восемнадцать часов, перед фрицами выёживаешься. Сколько стоит это фуфло?
К ним быстро подошла взволнованная Оксана, взяла Жанну под руку и, увидев у той в руках огромный яркий веер, отороченный перьями, рассмеялась:
– Зачем тебе это?
– Жарко очень, давление поднялось.
– Ну ясно… – Оксана кивнула и, выразительно глядя на подругу, тихо и быстро произнесла:
– Все в порядке.
Жанна громко уточнила, сокрушенно качая головой:
– Не пустили Дениса в Москву?
– Не пустили, – развела руками Оксана.
Маргоша схватилась за уши:
– Ой, бедный папка… Мам, а что теперь будет?
– Ну что… – пожала плечами Оксана. – Мы тоже постараемся задержаться, пока ему документы новые будут делать… Ну или паспорт вдруг… – посмотрела она на Жанну, – подкинут…
Жанна тяжело вздохнула:
– Вот это вряд ли…
– А как же твоя работа, мам? Ты же говоришь – половину без тебя разворуют.