– Дерибас – то ж я знаю, – вставила реплику тетя Каля, – то ж знаменитый человек, у нас в Черноморске градоначальник такой был, улица даже в его честь названа!

Лола недоуменно посмотрела на тетю и отложила жакет.

– Нет, все не то! Придется в магазин идти, тут неподалеку новый открыли, от швейного объединения «Марина».

Новый магазин вызвал у тети Кали ностальгические чувства.

– Ой, да я ж в такой точно кофточке с Изей познакомилась, со своим первым мужем! – воскликнула она, уставившись на батистовую блузку с рукавами-фонариками. – Аккурат такие рукавчики, только цветочки помельче были! А в таком платье я на привозе стояла!

Вокруг поодиночке и небольшими группами бродили малоимущие покупательницы и тяжело вздыхали. Лола услышала, как одна из них вполголоса говорила подруге:

– Нет, лучше уж на рынке… Это уж как-то все больно уныло! А вроде и не так уж дешево!

У Лолы была своя цель, отличная от целей остальных покупательниц, и она решительно потянула к себе тоскливый официальный костюм цвета «несбывшиеся надежды».

Продавщица с удивлением посмотрела, как хорошо одетая и явно обеспеченная женщина примеряет это чудо отечественного дизайна, и приблизилась, чтобы посмотреть на чудачку.

– Ничего костюмчик, – заявила она с фальшивым энтузиазмом. – И сидит отлично! Как на вас шили! А цвет – ну до чего вам к лицу! Надо брать, и не задумывайтесь!

– Девушка, не надрывайтесь! Маскарад у нас в банке, – пояснила Лола, поворачиваясь боком к большому зеркалу и придирчиво разглядывая себя в профиль. – Я оденусь школьной учительницей младших классов, точно ни одна собака не узнает!

– Тогда вам еще очки нужны, – предложила продавщица. – Какие попроще, из аптеки.

– Молодец, – Лола с интересом взглянула на продавщицу, – соображаешь! Костюмчик-то этот заверни, возьму!

В соседней аптеке она действительно подобрала невзрачные, давно вышедшие из моды очки с простыми стеклами, и через полчаса, оглядев в зеркале результаты своего труда, осталась довольна. Макияж она радикально изменила, надела туфли на низком каблуке (немецкие, некрасивые, буро-коричневого цвета, но довольно удобные). Теперь из зеркала на нее глядело унылое создание неопределенного возраста с печатью неудавшейся жизни на лице.

– Одно плохо – по улице идти в таком виде! Прохожие шарахаться будут! Ну да ладно – роль есть роль!

Тетя Каля мужественно предложила проводить племянницу, хотя не могла без внутреннего содрогания вспоминать контору нотариуса Штокенвассера и вообще всю девятую Красноармейскую улицу. Однако Лола категорически запретила ей это:

– Тетя Каля, ты что, на нары хочешь угодить? Да они ж тебя с собаками разыскивают!

– С собаками? Да разве ж у вас в Питере собаки? Вот у нас в городе Черноморске собаки, так то ж собаки… – завела Калерия Ивановна свою обычную песню, но Лола, не дослушав ее, махнула рукой и улетучилась.

На улице она действительно пережила пару неприятных моментов, когда юная особа в очень недурном красном платье от Донны Каран окинула ее презрительным взглядом, а бежавшая рядом крошечная левретка испуганно тявкнула и спряталась за хозяйку. Кроме того, никто из водителей, кому она махала рукой, не хотел останавливаться, видимо сомневаясь в ее платежеспособности.

Наконец, когда Лола уже отчаялась поймать машину и направилась в сторону станции метро, возле нее остановилась ржавая видавшая виды «копейка». Водитель, занудный дедок с недовольно поджатыми губами, почувствовав родственную душу, всю дорогу пытался разговорить пассажирку на темы политики и в итоге взял с нее совершенно смешные деньги.

Нотариальная контора на девятой Красноармейской была закрыта, но изнутри доносились какие-то звуки, и Лола требовательно надавила на кнопку звонка.

– Написано же – контора закрыта! – раздался за дверью страдальческий девичий голосок.

– Милиция! – рявкнула Лола.

Дверь открылась. На пороге стояла бледная девица в круглых очках, сползающих на кончик носа, – судя по тетиному описанию, секретарша покойного нотариуса.

– Я ведь вчера вашему сослуживцу все уже рассказала, – протянула девица, тем не менее отступила и пропустила Лолу в приемную.

– Тогда был предварительный опрос, – строго заявила Лола, – а теперь будет снятие показаний в рамках следствия. Кроме того, тот сотрудник был из другого отдела.

Она говорила какую-то ерунду с важным и уверенным видом. Как бывшая актриса, она прекрасно знала, что зрители никогда не вслушиваются в текст роли, обращая внимание в основном на интонацию и эмоции актера. Правда, сейчас перед ней был один-единственный зритель, но незыблемые принципы театрального искусства от этого нисколько не менялись.