Витёк стряхнул со лба соломенную прядь и негромко сказал:

– А ну, колись, ночная гостья. Это имеет какое-то отношение к твоему утреннему разговору? О чём ты там трепалась с сестрой и почему её телефон молчит?

– Ну и чего вы на меня уставились? Я-то тут при чём? Позвонила, сказала, дескать к речке они не придут, попросила извиниться, ждёт всех вечером. Всё.

– Твою мать, - сказал я и сел на краю обрыва. Ощущение было такое, словно врезали по пузу. Понятно, чем она сейчас занимается, - надо было взять водки.

– Я взял, - буркнул Витёк и сел рядом, - как жопой чуял. Позвонила вчера, извинилась. Ещё думал: какого хрена?

– Тебе тоже?
– спросил я, - понятно. Тяни водку сюда.

Витя встал и вдруг его нога поехала на жёлтом потёке глины. Не удержавшись, товарищ едва не кубарем съехал вниз.

– Вот чёрт!
– выдохнул Илья над моей головой и мы бросились на помощь.

– Витёк стоял на четвереньках около самого берега и громко матерился. Его джинсы оказались грязны чуть менее, чем полностью, а вся левая половина лица измазана жёлтым. Хоть сейчас на съёмки "Храброго сердца 2". Однако, при этом, судя по всему, он не получил ни единого ушиба.

– Улыбочку!
– попросил Паша и несколько раз щёлкнул неудачника телефоном, - прелестно, прелестно!

– Говнюк ты, Паша, - Витька сплюнул глиной и наклонился над рекой, - красавец, мля...

– А, кстати, - Пашка повертел головой, - где эта хрень...Ага, вот. Помогите вытащить, а то тяжёлая, зараза.

Тяжёлая зараза оказалась чем-то, вроде прямоугольного ящика, обросшего каменным панцирем. Весила эта ерунда килограммов сто, не меньше. И ни единой ручки. В общем-то каменную хрень можно было запросто принять за обычный булыжник, если бы не пара нюансов. Во-первых, форма - идеальный параллелепипед, без малейшего изъяна. Ну и главное, у штуковины имелась совершенно чёткая разделительная щель, поэтому ларчик был обязан открываться.

Тяжело пыхтя и ежесекундно поскальзываясь, мы-таки смогли выпереть проклятущую штуковину наверх. Всё это время, за нашими спинами слышался громкий плеск и не прекращались издевательские комментарии. Витёк развлекался. Надо будет его ещё раз мордой извозить!

– Что там?
– брезгливо осведомилась Ольга и ткнула ящик носком туфли. Обалдеть, я только сейчас обратил внимание на её шпильки. На пикнике!

– Ща узнаем, - Паша достал из кармана нож и разложил его, целясь в щель на боку находки, - ща...

– Балда, а если это - взрывчатка?
– совершенно спокойно осведомилась Натаха, - узнаешь тогда, есть жизнь после смерти, или нет.

Ольга и Галя, на всякий случай, отступили назад. Мне, честно говоря, было всё равно. Да и не походила эта штука на вместилище боеприпасов. Странным казался лишь её вес, при относительно небольших габаритах.

– Фигня, не может быть, - Паша воткнул лезвие ножа в чёрную полоску, - да и в воде оно лежало: отсырело бы. Блин!

Нож жалобно лязгнул и сломался.

– Может, кнопка какая-нибудь?
– предположила Галька и приблизилась на один шаг. Ольга осталась на месте и прикусила нижнюю губу.

Я молча отодвинул Павла, горюющего над сломанным ножом и стал ощупывать гладкую холодную поверхность. Ни выступов, ни впадин - ничего. Когда пальцы коснулись узкой полоски щели я, повинуясь внезапному импульсу, потянул вверх. Внутри очень тихо щёлкнуло и тяжеленая крышка, с лёгкостью, откинулась.

– Очередная победа опытного медвежатника, - Илья похлопал меня по плечу, - поделись секретами мастерства.

– Переходи на тёмную сторону силы, Люк, - пропыхтел я, - ещё и не такому научим. Кроме того, у нас имеются печеньки.

– Ух-ты!
– протянула Галя и облизнула губы острым язычком, - а потрогать можно?

Теперь стало ясно, откуда эта неподъёмная тяжесть. Ящик не обрастал камнем - он и был каменным. Целиком. За исключением крохотного пространства в середине. Именно здесь, в небольшой прямоугольной выемке, устланной чем-то, напоминающим чёрный бархат, лежало то, что Галя хотела потрогать.

Пять медальонов, по виду сделанных из золота. Четыре - сантиметров пять, в диаметре; пятый - чуть крупнее. На самом большом и одном маленьком - львиные головы, на оставшихся - головы львиц. Изображения даны в профиль, причём гравировка настолько реалистична, что львы казались живыми: тронешь пальцем - укусят.

– Прям-таки прайд, - задумчиво сказал Илья, - интересно, откуда всё это?

– Что такое прайд?
– спросила Галька и высунув, от избытка чувств, язык прикоснулась пальцем к одному из медальонов, - ух! Холодный. А надеть можно?