Офицер в форме штабс-капитана лейб-гвардии Преображенского полка заранее откашлялся, чуть-чуть поправил ремень и решительным жестом взялся за небольшой бронзовый молоточек, прикрепленный на уровне груди.

Тук-тук!

Недолгое ожидание, затем створка приоткрылась, и в показавшуюся щель выглянула скромно одетая, но при том весьма хорошенькая девушка, тут же отступившая от проема с молчаливым вопросом в глазах:

– Граф Татищев, Николай Иванович.

На специальный поднос в прихожей скользнула визитка. Недолгое ожидание, во время которого гвардеец успел оценить весьма изысканную (а также дорогую) обстановку квартиры, закончилось возвращением красивой молчуньи и приглашающим жестом. Хозяин встретил его стоя, полностью одетый (несмотря на довольно раннее утро) и первым подал для приветствия руку:

– Рад нашему знакомству, граф. Хотя повод для него, право же, не самый лучший.

– Взаимно.

Присев на предложенное место, Татищев немного помедлил, а затем признал:

– Ваша правда, князь, повод действительно… кхм, не вполне. Но тем не менее?..

– Да, конечно. Итак, мой доверитель выбрал: пистолеты, дистанция сорок шагов, стреляться по команде, с места. Где?

Граф выдохнул и помедлил пару секунд перед ответом. Затем протянул с едва заметной вопросительной интонацией:

– На северной окраине города есть тихий лесной парк…

– Хм. Ну не такой уж он и тихий… А на том же Крестовском острове таких лесков несколько. Впрочем, тут у меня нет никаких возражений.

Неслышной тенью за спиной гостя проплыла все та же девушка с небольшим подносом в руках. Пока она ловкими и привычными движениями выставляла на стол перед хозяином и его гостем белоснежный севрский фарфор, сахарницу, кувшинчик со сливками и полный ароматнейшего йеменского мокко кофейник, штабс-капитан успел несколько раз пройтись опытным взглядом по ее милому личику и очень женственной фигурке. А заодно оценить скромное с виду платье, отдав должное как немаленькой стоимости черного шелка, так и мастерству неведомого ему портного. Пожалуй, такое вот «платьице» стоило никак не меньше, чем весь его гвардейский мундир! Повседневный, конечно. Впрочем… все эти частности его определенно не касались. А если бы глаза словно сами собой не скользили по четкому силуэту высокой груди – и вовсе было бы хорошо!..

– Что решим с осечками?

– Я думаю, князь, они должны считаться за выстрелы. Кстати, сколько раз?

– Не более трех, с каждой стороны. О докторе я позабочусь, экипажи у каждого будут свои. А что вы скажете об оружии? Личное?

– Лучше, если будет по жребию.

Высокие договаривающиеся стороны согласно кивнули и уполовинили содержимое небольших кофейных чашечек. Только что они оговорили последнюю формальность – каждый из них прибудет на место со своим комплектом пистолетов, а затем судьба и случай определят, какой именно дуэльной парой воспользуются их доверители. Осталась пара важных мелочей вроде того, в какой день и час состоится дуэль, ну и написание протокола, в котором отразятся все достигнутые договоренности. Вновь появившаяся девушка в который уже раз усладила своей красотой и выдающимися формами взор слегка расслабившегося офицера. Собственно, пока она укладывала перед хозяином квартиры стопку бумаги и письменные принадлежности (а также мимолетно улыбнувшись, причем только и исключительно князю), Николай Иванович успел даже ощутить легкую зависть к «сестрорецкому затворнику». И понять, почему молодой, но уже весьма известный в высшем свете аристократ столь равнодушен к намекам и авансам великосветских красавиц. С такой-то дивой, поди, и сил никаких не остается. Какой уж тут флирт да ухаживания! Хм, а интересно, кто она?..

– Все же мне определенно жаль…

Подписав и отложив в сторонку последний лист, Александр подхватил тоненькую пачку и легонько постучал ей об столешницу, выравнивая.

– …что дружба двух очень достойных офицеров не выдержала столь незначительного испытания. Насколько я знаю, они в военном училище крепко приятельствовали? Да и после распределения по разным полкам не прекратили оного.

Приняв и разложив перед собой восемь листков веленевой бумаги, граф Татищев быстро пробежался глазами по ровным строчкам текста, затем замысловато расписался в положенных местах. Бережно сложил и убрал во внутренний карман мундира свой экземпляр дуэльного протокола, аккуратно сложил и отодвинул немного в сторонку второй и лишь затем согласно кивнул. Вот что получается, когда одна дама дарит свою благосклонность сразу двум кавалерам! Одному – призывный взгляд, мягкий жест и улыбку, другому – нежные слова с отчетливыми медовыми нотками и все тот же призыв в томном взоре… И обоим сразу – обещание первого танца. Сейчас уже и не важно, как так получилось: забыла ли или устроила все специально; главное, что ни один из бывших уже приятелей не пожелал отступить назад. В результате всего за дюжину фраз и взаимных реплик доведя мелочное недоразумение до серьезнейшего дела. А дама?.. О, баронесса уже через десяток минут как ни в чем ни бывало кружилась в вальсе совсем с другим кавалером. Вот уж действительно – о, женщины: коварство ваше имя!..

– Все так, Александр Яковлевич, все так. И повод для дуэли, как по мне, крайне незначительный…

Вот только остальные офицеры-«преображенцы» ни за что не поймут молоденького подпоручика, если он хоть в чем-то уступит какому-то там офицеру-«измайловцу». Пускай даже он трижды друг и приятель – в конце концов, не родственник же? Впрочем, понятливый хозяин тут подхватил и продолжил повисшую было в воздухе фразу:

– А раз так, давайте поищем пути для примирения.

Гвардеец изобразил на лице сожаление:

– Я конечно же приложу к тому все усилия – как и полагается любому секунданту. Но главным образом у меня надежда только на время: дуэль состоится через месяц, а за такой срок подпоручик вполне может остыть и одуматься. А что у вас?

– Боюсь, все то же самое. Но как мне кажется, есть один очень интересный вариант… Еще кофе?

– Не откажусь, князь.

В этот раз, из-за того, что красивая молчунья подошла совсем близко, штабс-капитан ощутил тонкий аромат дорогих французских духов. Очень дорогих!.. Пользуясь тем, что хозяин ненадолго отлучился, граф позволил своему взгляду пройтись по нежной молочно-белой (как у аристократок!) коже, хорошей прическе и волнующему изгибу полных малиновых губ. Н-да, таких вот изгибов было в достатке и в других, ничуть не менее соблазнительных местах…

– Николай Иванович?..

– Да-да, прощу прощения.

На столе перед князем посверкивала лакированными стенками и резной крышкой большая шкатулка из вишни, а сам он был все так же благожелателен, тактично проигнорировав «задумчивость» своего гостя. Тихонечко клацнул замочек, и на свет появился револьвер, удивительно похожий на штатное оружие любого офицера Русской императорской армии. А следом за ним – несуразно толстый патрон, пуля которого вдобавок была окрашена в отчаянно-оранжевый цвет. Калибр, определенно, внушал!.. Присмотревшись, граф почти влет определил и еще одно отличие этого револьвера от творения североамериканских оружейников Смита и Вессона – ствол был чуточку длиннее.