Альма отложил четки и внимательно посмотрел на племянника. Немного подумав, он спросил:

— А может, рассказать Новгородцу о визите Экийи в наш стан? Может, он выдаст ее для расправы?! — И толстое лицо воеводы расплылось в хитрой улыбке.

Кархан в сомнении покачал головой и, пощадив уши дяди, сдержался от колкого замечания.

Бой за валы вокруг Киева продолжался с удвоенной силой…

Олаф принял гонца от мадьяр, когда они уже перестали надеяться на это.

У подножия Угорской горы, которая получила новое название из-за незваных пришельцев, осенним теплым вечером встретились два посольства. Тревожные лица мадьяр говорили об одном — они устали от бесплодной осады Киева, а двинуться на юг не могут! Сто тридцать поприщ порогов Днепра не одолеть никому, а перебираться по суше мадьярам тоже нельзя, так как русичи замкнули внешнее кольцо обороны, построив еще деревянно-земляные сооружения и скрыв в засаде метких лучников и секироносцев, охраняющих валы от прорыва мадьярской конницы. Не ожидали угры, что Новгородец-русич наделен богами таким могучим духом и разумом, не растеряется и не сникнет от несметного полчища врага. Воевода Альма просит киевского правителя проявить великодушие по отношению к мадьярам и с добрым сердцем выслушать его нижайшую просьбу.

Послом от воеводы Альмы был его племянник.

Перед Стемиром, Свенельдом и Руальдом склонили головы вслед за Карханом и другие сподвижники угорского владыки и приветствовали дружинников Новгородца-русича слабым взмахом правой руки в направлении от левого плеча к земле. Головные уборы из черно-бурых лисиц колыхались от каждого движения владельцев и пленяли воображение русичей. Черные, карие и серые глаза глядели исподлобья, настороженно, а пестрая длиннополая одежда развевалась на ветру.

За Олафом в боевой позиции находился отряд секироносцев и не упускал из виду ни одного жеста угров.

Стемир внимательно выслушал просьбу Альмы, переданную Карханом тяжелым языком, пересыпанным турецкими и словенскими словами, и повторил ее для точности сам:

— Стало быть, вам нужна гладкая дорога для вашей лихой конницы? Ну, тогда мы вас проводим через степи полян к степям хазар! — улыбнулся он.

— Н-нет! — в один голос отказались просители.

— А-а! — догадался Свенельд. — Им там делать нечего, ибо хакан не простит им такого предательства!

Кархан окинул Свенельда беглым злым взглядом и хмуро заметил:

— Ти осведомлен кьюсо. Мы не хотим встреч с хакан.

— Ну, а как мы вас пропустим через Киев? — возмущенно спросил Стемир. — Ладно, это пусть решает Олаф, — пробурчал он затем про себя и, обратившись к угорскому посольству, хмуро спросил: — Это все?

Кархан, немного помявшись, тихо ответил:

— Не фсе.

— Что еще?

— Нас заманила сюда Экийя… Альма хотел бы получить ее, — тяжело выговорил Кархан и увидел, как закаменело в ответ лицо посла Новгородца-русича. — Ты поняль?

— Да! — ответил жестко Стемир. — Я передам об этой просьбе князю. «Не хватало еще только идти на поводу у этих лиходеев!» — зло подумал Стемир и, внимательно оглядев еще раз сородичей Экийи, укоризненно качнул головой.

— Белые мадьяры просят киевского князя принять к сердцу их просьбу и помочь выполнить ее! — вдруг на чистом словенском наречии проговорил Кархан и низко поклонился Стемиру и его друзьям, которые невольно подтянули кольчуги и локтевые щитки.

— Мы не способны на коварство, — заверил Кархан русичей и первым отошел к своему коню.

— То-то и видно! — пробурчал Руальд и настороженно проследил, как сопровождавшие племянника Альмы угры вскочили на своих коней и повернули в сторону стана своего воеводы…

Олаф выслушал сообщение Стемира о требовании Альмы и хмуро проговорил:

— Значит, белые мадьяры просят… Ты знаешь, что это означает?

Стемир пожал плечами.

— Белые мадьяры, хаканы хазаров, правители Рима и Греции, Египта и Вавилона, Иерусалима и Византии, турков и арабов, правители южных и северных, западных и восточных народов — все произошли от одной императорской семьи, жившей в глубокой древности в Тибете! Вот этот знак, знак жеста от левого плеча к земле, и этот знак — приложение пальцев ко лбу — есть доказательство истинного происхождения правителей всех народов! И я выполнял волю тех людей. Стемир! Ты должен будешь мне помочь убедить военный совет в необходимости выполнить просьбу Альмы.

Стемир вздрогнул, бросил пытливый взор на друга и грустно спросил:

— Иного выхода нет?

— Нет! У нас положение тоже нелегкое. Охотники перебили всю дичь, которая водилась поблизости от города, хлеба мало. Ягоды, грибы и орехи пригодятся зимой, а рыба и пшено уже надоели всем. От осады устали и мы, Стемир!

Но отважный секироносец посмотрел на Олафа странным взглядом и тихо, но торжественно проговорил:

— Впервые я понял, что такое воля неба!

— Спасибо тебе, Стемир, за великодушие и мудрость! Я не ожидал от тебя такого быстрого понимания во всем, — взволнованно сказал Олаф, пожимая плечо друга.

Стемир ответил молчаливым кивком, но, немного подумав, напряженно спросил:

— А что ты думаешь об Экийе?

У Олафа вырвался глубокий горький вздох Как не хотелось сейчас смотреть другу в глаза и видеть в них немую укоризну и одновременно надежду, и Олаф, пересилив себя, неожиданно искренне ответил:

— Ничего не думаю… Стараюсь не думать, а когда думаю, то в душе кипят горечь, смута и боль… Ну, конечно, я не выдам ее этим мадьярам.

Стемир перевел дух и улыбнулся:

— А как же мы пропустим мадьяр через город с их дикой конницей? Да они могут спалить Киев!