— Прошу тебя.

— Я даже не знаю, про какой шрам ты спрашиваешь. — Слава богу, что я не вижу его лица. То, как он произнес «прошу тебя», не позволит мне отделаться шуткой или солгать ему. В его голосе прозвучало отчаяние, которого я не хочу слышать.

— Про любой. Хотя бы про один. Хоть что-нибудь расскажи. Только чтоб это была правда. — Крепкими руками Джош обнимает меня, прижимает к своей груди. Вот они-то не лгут, они-то и есть моя истина, которую я так долго искала. Но мне по-прежнему нечего ему дать.

— Я уже не знаю, что такое правда.

— Ты вообще здесь живешь? — спрашивает однажды Марго, когда я возвращаюсь из школы. Хотела бы я сказать, что это неуместный вопрос, но я действительно все время пропадаю у Джоша. Домой забегаю утром перед ее приходом с работы, чтобы принять душ и переодеться для школы. Иногда даже этого не делаю. Мало-помалу почти весь мой гардероб тоже перекочевал в его дом.

Я могла бы пожать плечами, мотнуть головой или прикинуться дурочкой: мол, не понимаю, о чем ты. Но Марго заслуживает большего. Мне даже хочется с ней заговорить, но я не могу себя заставить. Если я скажу «а», мне придется сказать и «б», а сегодня я к этому не готова. Я вырываю листок из школьной тетради и пишу:

Если я отвечу «нет», ты заставишь меня вернуться?

— Сядь, Эм. — Марго выдвигает стул из-за кухонного стола, я — тоже, держа в руке карандаш и листок.

— Я знаю, теперь ты совершеннолетняя. — Слово «совершеннолетняя» она произносит будто в кавычках, и я хочу мотнуть головой, попросить ее, чтоб она не лишала меня самоуважения. — Но ты еще не совсем взрослая, — продолжает она. Все, что говорит Марго, для меня не откровение.

Суть? — пишу я и пододвигаю к ней листок. Я не пытаюсь дерзить. Просто хочу понять, придется ли бороться за то единственное, что позволяет мне не свихнуться. И это даже не столько Джош, сколько его гараж.

— Тебе это помогает? То, что ты там?

Я порываюсь сказать: нет, ничего не помогает. Такова, как всегда, моя первая реакция. Но на этот раз я бы солгала. Там мне все помогает. Само место, возможность что-то делать, человек, который не сравнивает меня с Эмилией. И я не просто киваю. Я пишу на листке: Да.

— Не стану уверять тебя, что я в восторге. Но здесь ты все время одна, и это мне тоже не нравится. — Марго медлит, и я не знаю, как мне быть: написать что-нибудь или дождаться, когда она продолжит. И она говорит: — Ты спишь с ним?

Формально да, я сплю с ним, но, готова поклясться, она спрашивает не об этом. Я качаю головой, ведь сексом мы с ним действительно не занимаемся, хотя не знаю, долго ли еще нам удастся сдерживаться.

— Серьезно? — уточняет Марго. Трудно определить, разочарована она, обрадована или просто сомневается в правдивости моего ответа.

Серьезно.

— Я все равно должна знать, где и когда ты бываешь.

Я киваю. Я ее не осуждаю, да и какая разница, если она всегда может отследить меня по телефону. С моей стороны это всего лишь реверанс. От меня не убудет.

— А он симпатичный парень. — Она заговорщицки улыбается.

На это я тоже киваю.

— Сколько миль ты пробежала? — спрашиваю я, когда она в начале одиннадцатого снова появляется в моем гараже, снимает с пояса перцовый аэрозоль и с запястья — кардиомонитор.

— Не считала. Просто бежала, — отдуваясь, отвечает она. По ее лицу струится пот. Она хватает бутылку воды, подходит ко мне и заглядывает через плечо. — Далеко продвинулся?

— Почти доделал. Как раз собирался закончить на сегодня. Завтра можно будет лачить, если дождь не пойдет.

— Я помогу, когда освобожусь у Клэя. — Весь месяц не меньше двух раз в неделю она торчит у Клэя. Он делает какой-то странный коллаж. Я его не понимаю. Мне нравятся те рисунки, на которых просто видно ее лицо.

— Скажи ему, что он монополизирует тебя и я начинаю ревновать.

— Передам. — Она улыбается. — В следующем месяце у него конкурс, а в выходные я ему позировать не смогу и пообещала, что буду приходить после школы. — Солнышко вечно при делах: собирает материал для Дрю, позирует Клэю, бегает, ходит в школу, помогает мне в гараже. Еще вот записалась на какие-то занятия по крав-мага [18] , даже не знаю, что это такое. Бездействие ее тяготит.

— Тот самый, на который ты с ним поедешь?

Кивнув, она запрокидывает голову, допивая остатки воды в бутылке.

— Он будет проходить в какой-то художественной галерее в Риджмонте. Там ежегодно проводится конкурс штата, и выставляются все работы финалистов.

— Значит, ты все же едешь домой на выходные? — Лучше б она не уезжала, я слишком привык к ней. Ужас как противно готовить в одиночестве, есть в одиночестве, смотреть телевизор в одиночестве и вообще быть одному.

— Я обещала.