При моем обещании ее глаза загораются.

— Сделаю для тебя исключение, — отвечает она и открывает дверь пошире.

За ней оказывается обычная гостиная с диваном, кофейным столиком и телевизором. Очень похоже на дом моей бабушки. Я немного разочарована — ни намека на ясновидение.

— Что-то не так? — спрашивает Серенити.

— Я ожидала чего-то вроде хрустального шара и занавески из стекляруса.

— За это придется доплатить.

Я смотрю на нее, не зная, шутит она или нет. Хозяйка тяжело опускается на диван, жестом приглашает меня сесть в кресло.

— Как тебя зовут?

— Дженна Меткаф.

— Что ж, Дженна, — вздыхает она, — давай покончим с формальностями. — Она протягивает мне гроссбух и просит указать имя, адрес и номер телефона.

— Зачем это?

— На всякий случай. Если мне после понадобится с тобой связаться. Если дух что-то захочет тебе передать.

Готова спорить, что это, скорее всего, для того, чтобы послать мне по электронной почте рекламу с обещанием двадцати процентов скидки на следующее предсказание, но я беру книгу в кожаном переплете и вношу свои данные. У меня потеют ладони. Когда я оказываюсь здесь, в голову приходит запоздалое опасение. Плохо не то, что Серенити Джонс может оказаться обманщицей, очередным тупиком в расследовании причин исчезновения моей мамы. Нет. Хуже всего то, что Серенити Джонс может оказаться талантливой ясновидящей и я узнаю две вещи: что мама сама бросила меня или что она мертва.

Она берет колоду карт Таро и тасует.

— Все, что я скажу во время гадания, может быть понятно не сразу. Просто запоминай услышанное, потому что однажды ты что-то узнаешь и поймешь, что тебе сегодня пытались сказать духи.

Она произносит все это голосом, каким стюардессы учат пассажиров пристегивать ремни. Потом протягивает мне колоду, чтобы я разделила ее на три кучки.

— Что ты хочешь узнать? Кому нравишься? Получишь ли «отлично» по английскому? Куда поступать?

— Мне это неинтересно. — Я возвращаю ей колоду. — Десять лет назад исчезла моя мама. Я хочу, чтобы вы помогли мне ее найти.

В маминых журналах, куда она записывала свои наблюдения, есть один абзац, который я помню наизусть. Иногда, когда мне становится скучно на занятиях, я даже пишу его в своей тетради, пытаясь скопировать мамин почерк.

Она написала его в Ботсване, где работала в Тули-Блок над исследованием, посвященным скорби у слонов. Описала смерть слона на воле. В этом абзаце речь шла о детеныше пятнадцатилетней слонихи по кличке Каджисо. Слониха разродилась на рассвете, детеныш то ли был мертворожденным, то ли умер вскоре после родов. По словам мамы, подобное случается у первородящих самок. Неожиданной была реакция Каджисо.

«Вторник

9:45. Каджисо стоит около детеныша на самом солнцепеке на открытой местности. Гладит его по голове, поднимает хобот. Детеныш не двигается с 6:35 утра.

11:52. Каджисо угрожает Авив и Кокисе, когда другие слонихи подходят осмотреть тело слоненка.

15:15. Каджисо продолжает стоять над телом. Гладит детеныша хоботом. Пытается поднять.

Среда

6:36. Меня беспокоит Каджисо: она не ходила на водопой.

10:42. Каджисо накидывает на тело слоненка кустарники. Ломает ветки, чтобы его прикрыть.

15:46. Неимоверно жарко. Каджисо идет на водопой, возвращается к слоненку.

Четверг

6:56. Подходят три львицы; начинают тянуть тушу слоненка. Каджисо нападает, львицы убегают на восток. Каджисо стоит над телом детеныша и трубит.

8:20. Продолжает трубить.

11:13. Каджисо продолжает стоять над телом слоненка.

21:02. Три львицы набрасываются на тушу. Каджисо нигде не видно».

Внизу страницы мама приписала:

«Каджисо оставляет тело своего детеныша после трехдневного дежурства рядом с ним.

Много написано о том, что невозможно выжить слоненку моложе двух лет, если он становится сиротой.

Однако почти ни слова не сказано о том, что происходит с матерью, которая теряет своего детеныша».

Когда мама писала эти строки, она еще не знала, что носит под сердцем меня.

— Я не занимаюсь розыском пропавших, — повторяет Серенити голосом, не допускающим ни малейших «но».

— Детям вы не гадаете, — начинаю я загибать пальцы, — пропавших не ищите… Тогда что вы умеете делать?

Она прищуривается.

— Хочешь почистить ауру? Без проблем. Погадать на картах? Обратилась по адресу. Пообщаться с умершими? К твоим услугам. — Она подалась вперед, и я понимаю, совершенно недвусмысленно, что бьюсь головой о стену. — Но поиском пропавших я не занимаюсь.