– И отыщу! А почему бы нам действительно как-нибудь в отпуске не заняться этим? Приключения, тайна, может, и опасности, а если найдем золото, сможем построить на все деньги новые ясли для хоббитят! Они же плодятся как никто…

– Да я пошутил, оно давно в шанхайских банках, – изрек всезнающий кот, прыгая на поваленный столб.

– Значит, будем грабить банк?! – обрадовалась я. – Это еще интереснее! Я надену ковбойскую шляпу, закрою лицо платком и возьму самый большой кольт, как у Сельмы Хайек, тебе подойдет индейское перо и боевая раскраска, а Алекс будет шерифом и…

– Э-э… Нет. Мне котят надо готовить в университет, – сразу отстранился от моей затеи кот.

– Но ведь они у тебя еще в школу не пошли? – удивилась я.

Мой муж пресек нашу болтовню, попросту перенеся меня на руках через поваленный забор.

– Теперь вперед и не отставать! – распорядился Профессор. – Я использую свой природный нюх и интуицию.

И он стремительно бросился бежать, петляя, как все коты на улице. Я раньше думала, что это они от страха и неразберихи в голове. Но теперь мне кажется, что скорее из генетической привычки заметать следы. Мы кинулись за ним. А я еще до последнего боялась, что он приведет нас к крысиной норе и придется лезть…

– Тревога-а! Враги его королевского величества! Лови их!!!

А чего вы хотели? Естественно, нас заметили! Мгновение, и со всех сторон уже бежали крысы с оскаленными мордами, на ходу прицеливаясь и паля из «игрушечных» мушкетонов! Грохот выстрелов и свист пуль только придали нам дополнительной скорости…

И еще повезло, что они предпочитают допотопную классику – по бегущей мишени из такого ружья попасть в кого-либо так же сложно, как оглоушить воблу веслом на глубине шести метров! Но на всякий случай я взяла пример с кота и стала петлять юбками, как пьяница от наряда милиции. Хотя пьяницы, наверное, в кринолинах все-таки редко бегают… Ну и неважно! Главное, в меня не попали…

И мы без потерь вслед за нашим проводником благополучно юркнули в подвальное окошко. Командору, который прикрывал тылы, пролезть было сложней, но я помогла ему, изо всех сил дернув к себе за воротник. Он взвыл, но не упрекнул ни словом, понимая, что времени нет вытягивать его нежно, как на работу из супружеской постели…

В большом помещении, где мы оказались, были только горы отбросов и мусора.

– Ну и на какую помойку нас завела твоя хваленая интуиция? – буркнула я. – Сейчас за нами в это же окошко начнут нырять и крысиные гвардейцы! Оно даже не запирается.

– У крыс плохой нюх, никудышное обоняние и врожденная близорукость. Так что если идти тихо, мы доберемся до Юлии раньше, чем они нас догонят. За мной, я знаю дорогу…

Мы нашли в углу дверцу в подвал и начали спускаться еще глубже, вниз по узенькой винтовой лестнице. Алекс, как самый крупный, еле протискивался боком, но от моей помощи отказался с вежливой категоричностью. Меня вообще едва не тошнило от затхлости, сырости, запаха крысиного помета и разлагающихся пищевых отходов…

Теперь понятно, что сырные залы были их визитной карточкой, чтобы произвести впечатление на гостей. А на самом деле они жируют, живя в грязи, и любят больше всего помойку, как и положено обычным крысам. Как же все это напоминало царство морковного гнома Карроты из «Королевской невесты» Гофмана. Грязь, сырная слизь, зеленая плесень и заунывный стук капель с мокрого потолка…

Никто нас не останавливал, полная тишина вокруг и ни одного бдительного часового или пронырливого шпиона, даже случайного прохожего, я уж не говорю о переполохе, который должны были поднять преследовавшие нас караульные гвардейцы с мушкетонами. Подозрительно до крайности…

– Мы должны спасти ее раньше, чем об этом узнает Гофман, – запыхавшись, объяснял Профессор. – У него очень неустойчивая психика, такое потрясение может не пройти даром, он слишком ее любит. А мы должны вернуть его таким, каким он сюда попал, то есть в трезвом уме и здравом рассудке…

– Только этих гениев не разберешь, при каком рассудке они будут в следующую минуту, – покачала головой я. – Не терпится мне увидеть эту девицу, может, тоже разгляжу в ней ту поэтическую душу, что так пленила в ней великого писателя! Ну и ту, что пнула моего напарника…

– Скорее его пленило в ней другое… Ну там, ножки, грудь и все остальное, что обычно и притягивает к нам противоположный, а иногда и свой пол.

– Фу, Пусик, не притворяйся циником. Разве ты сам не влюбился еще совсем недавно в голубые очи Анхесенпы?

Кот как-то странно на меня посмотрел, выпятил губу и отвел взгляд. Неужели? Неужели он уже разлюбил свою храмовую кошку, объект поклонения, мать его детей, страсть всей его жизни?! Если так, то я никогда больше не смогу поверить в способность котов любить глубоко и преданно! Мой внутренний мир будет сильно и жестоко травмирован…

– Мы пришли, – прошептал агент 013, кивая на железную дверь перед нами.

Алекс подошел и встал к стене справа. Кот приблизился к двери и тихо сказал в щель: