Мама улыбнулась, прислушавшись к мирной беседе своего мужа с моим. Я тоже слушала, а потому обняла ее наскоро. Папа спрашивал, действительно ли Келлан в состоянии заработать на своей «затее» с группой. Когда тот принялся объяснять, что «все будет схвачено», мама переключила внимание на меня:

– Надо пройтись по свадебным салонам, пока я в городе. Подобрать тебе платье перед отъездом.

– Мам, я не хочу фанфар, – поморщилась я. – Пусть все будет попроще.

– Пусть попроще, а платье все равно нужно! – отмахнулась мама.

Поспорить с этим было трудно, и я вздохнула, подавляя протест:

– Да, разумеется.

Не дав ей продолжить, я юркнула в ванную и заперлась там. Мне было ясно, что до отлета мама успеет подготовить свадьбу на девяносто процентов. Кто бы мог подумать, что она настолько одержима бракосочетаниями? Раньше мы, конечно, не говорили об этом. Пока я была с Денни, эта тема вообще не обсуждалась.

Может быть, мама заметила связь между мной и Келланом и не хуже меня понимала, что я нашла своего единственного. Свою душу. Лучшую половинку. Основу бытия. Ничто в этой жизни не доставляло мне такой же радости и покоя. Я правда не знала, как бы жила без него.

Выйдя из ванной после неприлично долгого душа, я застала Келлана в спальне – он вернулся, но уже переоделся в спортивные брюки и зашнуровывал кроссовки. Наверное, у меня было необычное выражение лица, так как он глянул на меня дважды. Возможно, конечно, из-за того, что на мне было лишь узкое белое полотенце, едва прикрывавшее тело. Надо будет заняться стиркой, деваться некуда.

Он закончил свое дело и весело улыбнулся.

– Что такое? – спросила я, закрывая дверь.

– Ничего, – помотал головой Келлан, ухмыляясь еще шире.

Я стала допытываться, что его так развлекло, но он поднялся на ноги:

– Пойду пробегусь.

– Ладно. – Гадая, не слишком ли крут был с ним папа в мое отсутствие, я добавила: – Все в порядке?

Его темно-синие глаза скользнули по моему почти обнаженному телу. Я вдруг осознала, что стою без белья. Когда наши взгляды вновь встретились, Келлан уже откровенно завелся.

– Все замечательно. Надо поддерживать форму.

Нацепив непринужденную улыбку, он сунул руку под рубашку и похлопал себя по жесткому животу. Везучая ладошка. Приблизившись ко мне, он вынул ее и потянулся ущипнуть меня за ягодицу.

– Не хочу расплыться, женившись.

Я прыснула и шлепнула его по руке, когда та поползла к полотенцу. Обняв Келлана за шею, я позволила себе на миг забыться.

– Лучше расплывшийся, чем в отъезде.

Крепко держа меня, Келлан и сам далеко улетел мыслями.

– Мне просто нужно… – Он помедлил и договорил: – Подышать свежим воздухом.

Он быстро поцеловал меня и выглядел вполне беззаботным, но я могла поклясться, что сказать он собирался другое. А может быть, у меня развилась паранойя. Наши отношения не всегда были честными. Но мы пообещали друг другу впредь ничего не скрывать, и я ему верила.

Кивнув, я отпустила Келлана. Он продолжал улыбаться, но взгляд его чуть потускнел. Я полезла в шкаф, а Келлан начал открывать дверь, однако замер на пороге. Уткнувшись в косяк, он произнес:

– Черт, я не могу это сделать.

– Келлан? – резко повернулась я, забыв про одежду.

Неужто я была права и он лгал?

Глубоко вздохнув, Келлан несколько долгих секунд смотрел на меня. Напряженность усиливалась с каждым мгновением. По моей влажной коже пробежал холодок, и капли воды, сорвавшиеся с волос, показались мне обжигающе ледяными. Я начала дрожать, будучи вся на нервах.

Видя мой страх, Келлан шагнул ко мне:

– Ты говорила про абсолютную честность, милая?

Я кивнула, еще не в силах вымолвить ни слова. Келлан отвернулся. Он явно обдумывал какую-то проблему. Я знать не знала, в чем дело.

– Что случилось? – выдавила я, проглотив комок в горле.

Он вновь посмотрел на меня:

– Извини. Я тебя обманул. Я ухожу не бегать и не дышать свежим воздухом. Мне нужно кое-что сделать… И я должен быть один.

Лед, сковавший мне кожу, мгновенно сменился пламенем. Я буквально слышала, как та шипит.

– Ты мне соврал? О чем? Что ты собираешься делать один?

Келлан скривился и вскинул руки:

– Послушай, я хотел избежать этой реакции, потому и соврал. Но мы же старались жить честно, и я передумал, решил сказать правду. Так что не бесись.

Я до того распалилась от гнева, что волосы готовы были высохнуть сами собой – за следующие пять секунд.

– Но ты не сказал мне правды, – выдохнула я. – Ты вообще ничего не сказал. Ты говоришь туманно и загадочно, и мне это не нравится!