Пока я во все глаза смотрела на него, изумленная и тронутая, по моей щеке скатилась слеза.

– Мне очень нравится, – прошептала я, придвигаясь к Келлану, чтобы поцеловать его.

Мы на долгое мгновение застыли в поцелуе. Наверное, мы бы целовались и дольше, но тут о меня стукнулся комок оберточной бумаги. Нахмурившись, я обернулась и сердито посмотрела на сестру, а она засмеялась, показывая мне коробку с очень дорогими духами, ее любимыми:

– Спасибо, Келлан, я их просто обожаю!

Келлан в ответ кивнул, негромко смеясь, и придвинулся еще ближе ко мне. Папа, сидевший в другом конце гостиной, откашлялся и показал подарок, который получили родители:

– Да, спасибо… Келлан.

Мама усмехалась, держа в руке какие-то билеты. Я прищурилась, пытаясь угадать, что это значит, и Келлан наклонился к моему уху:

– Я им заранее заказал билеты в Сиэтл, чтобы они смогли приехать на твой выпускной в июне.

Я разинула рот, уставившись на Келлана, а он со смехом обхватил ладонями мое лицо.

– Келлан… Ты не должен был…

– Да, наверное, – пожал он плечами. – Но твоим родителям следует увидеть, что твои труды вознаграждены, а билеты дорогие, так что… – Он снова пожал плечами.

В гостиной царила расслабляющая атмосфера милого рождественского утра, и я прислонилась к Келлану. Сплетя пальцы, мы сидели молча, а я рассматривала свое кольцо и улыбалась. Вздохнув над этим материальным доказательством нашей преданности друг другу, я вдруг заметила, что Келлан до сих пор держит в руке игрушечную машинку.

Чуть откинувшись назад, я внимательно посмотрела на него:

– Что ты сказал, когда нашел эту игрушку в своем подарке?

Келлан бросил взгляд на наши соединенные руки, улыбаясь своим мыслям. Потом, встряхнув головой, он пробормотал:

– Да ничего, это просто так.

Я чмокнула его в подбородок:

– И все равно объясни.

Он посмотрел на меня, а затем обвел взглядом гостиную, в которой расположилась вся моя любимая семья. Сестра уютно устроилась рядом с мамой, благодаря ее за кашемировый костюм, наверное обошедшийся родителям в целое состояние. Папа перелистывал календарь, время от времени сообщая Анне, что та чудесно выглядит.

Словно впитав наполнявшие комнату чувства, Келлан осторожно заговорил:

– Здесь так хорошо, так спокойно. Почти идиллия. – Он тихо, очень тихо прошептал: – Я ожидал совсем другого. – Он посмотрел мне в глаза, а потом опять перевел взгляд на наши соединенные руки. – Для меня очень много значит, что ты мне позволила… стать частью всего этого. – Келлан снова заглянул мне в глаза, и на его лице отразилось довольство. – Думаю, это рождественское утро станет теперь моим самым-самым любимым.

Улыбнувшись, я легонько ткнула его в бок.

– Несмотря на то, что тебе пришлось спускаться со второго этажа по решетке? – шепотом спросила я так тихо, чтобы меня не услышал папа. – Несмотря на допрос? – Это я произнесла уже более серьезным тоном.

– Да… – кивнул Келлан, усмехаясь. – Все равно это лучшее Рождество в моей жизни.

Зная, что в его детстве было не слишком много радостных дней, я попыталась угадать, какое воспоминание до этого момента было для него самым любимым, и спросила об этом Келлана. Он чуть отвернулся, его взгляд устремился в никуда. Он вспоминал:

– Мне было пять лет. Был канун Рождества. Отец злился – не помню из-за чего, но он так сильно толкнул меня к стене, что я сломал руку.

Мои глаза сами собой расширились до предела при виде довольной улыбки Келлана. И это он называет хорошими воспоминаниями?!

Не обращая внимания на выражение моего лица, Келлан посмотрел на свою руку, на пальцы, переплетенные с моими пальцами…

– Вот здесь был перелом.

К моему ужасу, он показал на то самое место, где сломал ему руку Денни!

Но Келлан спокойно пожал плечами, его лицо по-прежнему выглядело безмятежным.

– Они отвезли меня в больницу, и мама всю дорогу жаловалась, что теперь они, скорее всего, опоздают на вечеринку. Уж не знаю, почему я запомнил именно это… – Посмотрев на нарядную елку, Келлан покачал головой. – Ну, как бы то ни было, они оставили меня в больнице и уехали. И я не видел их до следующего вечера. – Откинувшись на спинку дивана, Келлан улыбнулся шире, несмотря на то что его история пугала меня все сильнее и сильнее. – Там была одна медсестра, которая, видимо, пожалела меня: я ведь остался один в рождественское утро. – Он бросил взгляд на игрушку в своей ладони. – И она подарила мне набор из трех машинок. Там был пожарный грузовик, полицейский автомобиль и вот такая… мощная машина, похожая на эту. – Келлан с улыбкой посмотрел мне в глаза и коротко рассмеялся, чуть встряхнув головой. – Я весь день играл с машинками, и эта была моей любимицей. Это была единственная вещь, которую я хотел забрать с собой в Лос-Анджелес, когда уезжал из дома. Но я забыл, и родители ее выбросили. – Келлан снова заглянул мне в глаза. – В общем, то Рождество оказалось самым веселым в моей жизни, потому что я был не дома. А те машинки стали лучшим из всех подарков, какие мне только доставались, и даже, думаю, лучше гитары, потому что гитару родители подсунули мне, просто чтобы я не путался у них под ногами, а это… – Он снова бросил взгляд на игрушку. – Это был подарок от чистого сердца. – Келлан тяжело сглотнул. – Я думал, что никогда уже не увижу такой машинки… Как это ты додумалась подарить ее мне?