Сидевший рядом с ним Эренарх чуть подвинулся, и вдруг вся сцена разительным образом вывернулась наизнанку. На мгновение Брендон лит-Аркад, последний наследник тысячелетней династии, которого ожидали все до одного обитатели станции, каждый со своими надеждами, — на мгновение сделался неподвижной точкой, а огромная, весом в несколько миллионов тонн махина Ареса замедляла вращение, подстраиваясь под него. Потом штурман в Осри взял верх над романтиком, и шаттл снова стал металлической пушинкой, подходящей к рукотворной планете.

По пластику иллюминаторов зазмеились молнии разрядов — они миновали силовое поле шлюза — и мгновение спустя легкий толчок возвестил о том, что шаттл опустился на палубу.

Все встали с мест, включая Брендона. Сопровождавшие их офицеры замерли у люков по стойке «смирно». Пассажиры продолжали перешептываться, но Осри все смотрел на Брендона — тот стоял неподвижно, чуть склонив голову набок, словно прислушиваясь. Он казался странно одиноким среди царившего вокруг оживления.

— Вы четверо, подождете здесь, — объявил морпех Монтрозу, Марим, Иварду и Локри. — Капитан Вийя, как переводчику эйя вам разрешается сопровождать...

— Я останусь со своей командой, — произнесла Вийя; должарианский акцент ее был заметен сильнее обычного. — Эйя будут знать, где найти меня, если захотят.

Брендон посмотрел на нее через салон, но Вийя осталась в своем кресле, отвернувшись от люка и собравшихся у него людей.

Осри медленно догнал остальных и стал рядом с отцом.

Люк отворился, и почетный караул морских пехотинцев отсалютовал им. За трапом виднелась толпа встречающих; одежда их после недель в мундире или комбинезоне с чужого плеча казалась Осри непривычно элегантной.

Непосвященному взгляду толпа могла бы показаться хаотичной, но Осри знал, какая строгая иерархия соблюдается в том, кто стоит ближе или дальше от люка.

Брендон дал знак Нукиэлю, и они вдвоем пошли к люку. Выходя, Брендон слегка повернул голову и встретился взглядом с Осри. Безупречная маска дулу исчезла на мгновение, сменившись улыбкой. Потом он посмотрел через плечо Осри куда-то в салон, и взгляд его сузился.

Деликатное покашливание Нукиэля привело его в себя, и они начали спускаться по трапу. Воздух огласили фанфары — Гимн Феникса.

— Ох! — вздохнул Ивард, выглядывая в иллюминатор.

Осри вдруг вспомнилась безымянная рифтерская женщина на станции Бабули Чанг, и бесценный дар ее нежности и ласки.

«Бесценный. Она даже не спросила, как меня зовут».

Впервые в жизни он поступил, повинуясь импульсу, отличному от злости. Осри схватил Иварда за костлявую руку и сунул монету с лентой в нагрудный карман его комбинезона. Потом застегнул его и, прежде чем Ивард успел произнести хоть слово, догнал отца и вместе с ним спустился по трапу.

Глядя вперед, он видел лица, следившие за медленным продвижением Эренарха. Он видел любопытство, вежливый интерес, опаску, но ни одного дружеского взгляда. Вот они, дулу: их неумолимые формальности ограждают их со всех сторон словно ледяным силовым полем...

И в этой формальности не было ни капли торжества.

Высокие, чистые голоса, похожие на духовой инструмент, прорезались сквозь звуки оркестра, и троица келли, протанцевав навстречу Брендону, остановилась перед ним. Пока келли, трепеща лентами и вертя шейными отростками, исполняли ритуал поклонения, Осри услышал донесшийся из шаттла фыркающий звук.

Послышалось приглушенное: «Эй! Тебе нельзя...» — и по трапу застучали шаги.

Ивард, шмыгая носом, проскользнул мимо него.

Гвардейцы повернулись, вскидывая оружие, но Нукиэль поспешно поднял руку, останавливая их.

Келли, свистя и щебеча, приплясывали вокруг Иварда и похлопывали его по всему телу. Он отвечал точно так же, ухая нечеловеческим голосом, но все тело его излучало радость.

Мгновение спустя по трапу сбежали вниз эйя. По толпе пробежал шепот; некоторые начали кланяться, что имело глупый вид: маленькие белые фигурки не обращали на это внимания.

Два человека, мужчина и женщина, выступили к Брендону и преклонили колена. Осри узнал миниатюрную, изящную женщину: Ваннис Сефи-Картано, официальная супруга покойного Эренарха. Ее глаза и улыбка сияли ярче самоцветов. Мужчина в безупречно белом адмиральском мундире рядом с ней был старше, но не уступал ей в учтивости. Адмирал Найберг.

Их приветствия были изысканы и изящны; вдвоем они отвлекли внимание от Иварда с келли. Снова ритуал дулу одержал верх.

Но их мир уже дал трещину, подумал Осри, глядя вслед четырем удаляющимся фигурам. Это признак того, что он никогда уже не будет таким, как прежде.