Коридор привел их к большому люку в обрамлении кольца вырезанных из какого-то блестящего красного вещества символов и мифических животных. Некоторые из них напомнили Осри маленькую фигурку из кармана Вийи.

При их приближении люк распахнулся, и они вышли на балкон, открывавшийся в самое невероятное помещение из всех, в каких Осри приходилось бывать.

Оно представляло собой довольно большой куб — метров пятьдесят в каждом направлении, однако нагромождение мебели и разнообразной утвари делало его зрительно меньше. Мебель крепилась ко всем шести плоскостям и плавала в воздухе, растения в горшках перемещались по одним им ведомым траекториям, а тут и там лежали изящные бурые собаки с выпученными глазами и многопалыми лапами.

Здесь имелись даже курильницы благовоний, ажурные сосуды из черного металла с прилаженными к ним вентиляторами и багрово светившимися углями внутри; струйки дыма из них змеились в воздухе, сплетаясь в узоры, дикие для глаза нижнестороннего, каким был Осри. Аромат был сладкий и смолистый.

В самом центре этого пространства плавало что-то вроде кресла-паланкина, а в нем лежала груда обернутых тканью палок. Рядом с ней плавал огромный толстяк в парике Хопфнериадского сеньора.

Осри заморгал, не веря своим глазам. Говорили, что такие парики все еще пользуются модой у нижнесторонних с Хопфнери, хотя знатные семьи тамошних высокожителей отказались от них вскоре после принятия в число Тех, Кто Служит. Осри видел такие на видео, от которого у него сохранилось воспоминание о спадающих на плечи каскадах седых буклей, украшенных перемигивающимися огоньками, или распускающимися живыми цветами, или чем угодно еще живописным.

Этот парик был так велик, что почти удваивал истинный размер мужчины; приглядевшись к нему попристальнее, Осри понял, что на самом деле тот невысок. Парик представлял собой фантастическое нагромождение завитков, буклей и локонов, в которые искусно вплетались огоньки, небывалые насекомые и переливающиеся самоцветы. Осри прикинул было, какой мощности должен быть блок питания, приводящий в действие всю эту мешанину, но сам тут же переключил внимание на остальную часть толстяка. Тот сидел с видом человека, привыкшего распоряжаться: на лице — презрительная ухмылка, руки сложены на груди.

Несмотря на ухмылку, маленькие свиные глазки смотрели на них с подозрением. Осри показалось, что в одной из рук толстяк держит что-то. Он никак не походил на юношу, встречавшего их на мосту.

В помещении было довольно много людей; за пару секунд взгляд Осри рассортировал их на две группы. Одна без труда выделялась тем, что головы их были ориентированы в одном направлении. Все они были вооружены и смотрели на вновь прибывших с плохо скрываемым недоверием. Все они, за исключением одной женщины, не походили на Чангов.

«Обычная пиратская шайка», — подумал Осри.

(Чанги не вооружены), — предупредила Вийя.

Чанги — их здесь было только четверо — размещались в помещении под разными углами, держа ноги рядом с тем или иным предметом меблировки.

«Это что, инстинкт нуллера?»

Рука его потянулась к босуэллу, но глаза одного из пиратов скользнули к нему, и он поборол импульс.

«Лучше разыгрывать безмозглого панархистского туриста», — подумал он, с трудом справляясь с приступом того же странного смеха, что накатывал на него в шлюзе «Телварны». Он оглянулся, увидел обычную ухмылочку на губах Локри и в первый раз понял ее истинную причину: бравада.

Внезапно охапка палок в портшезе зашевелилась, открыла глаза — таких огромных, сияющих черных глаз Осри еще не видал — и превратилась в невообразимо старую женщину. Осри она показалась подобием куклы, сделанной из какого-то сушеного плода; помнится, в детстве ему подарил такую посол с какой-то далекой планеты.

(Бабуля Чанг!) — прозвучал у него в голове голос Вийи.

— Добро пожаловать, дочка, — произнесла кукла в кресле неожиданно чистым и сильным голосом. — Ты привела гостей?

Вийя наклонила голову.

— Здоровья и богатства вам, божественная мать. — Она махнула рукой в сторону Марим, Жаима и Локри. — С членами моей команды вы знакомы. — Она указала на эйя и панархистов. — А эти пассажиры заплатили нам за лучшие развлечения в этом секторе. Монахи дали обет молчания, но это не мешает им желать самых изысканных развлечений экстраваганц-парка, равно как и этим генц.

— Буду иметь исключительное удовольствие, — словно по подсказке вступил Брендон.

Осри заметил ухмылки на лицах нескольких пиратов — так забавно прозвучал акцент Брендона, усугубленный заложенным носом.

Брендон избрал официальное обращение равного к равному, с едва заметными нотками превосходства, но все это подавалось с неуклюжестью, граничащей с пародией, — Осри вспомнились шутки Маркхема в тот давний день на Минерве.

— Это совершенно потрясающе, должен сказать... — начал он, сделав широкий, охватывающий всю комнату жест рукой.

— Позволено ли будет вашей дочери испросить божественную мать, дабы та представила ей незнакомых? — перебила его Вийя.

Бабуля махнула рукой в сторону сидевшего рядом с ней человека. При виде ее конечности Осри испытал что-то близкое к отвращению: казалось, он может сломать ее двумя пальцами. Старуха казалась немощной калекой, но он понимал, что в невесомости нужда в груде мышц отпадает.