Основная ругань прозвучала еще до прихода Ильи, он застал лишь отголоски былой бури.

Илья удобно разложился на диванчике и ждал окончания покраски в компании Грини — своего неизменного «подельника». Час назад Фугас на своей машине развез «на позиции» две другие группы: Черного с Семеном и Ромыча с Феней.

В ночь накануне первого мая три группы правонарушителей должны были начинать свой путь по ночному городу от окраин к центру, по дороге расклеивая на подходящих поверхностях провокационные стикеры и делая граффити. У железнодорожного моста группы должны были соединиться ровно в 5.00 и под восторженные крики окружающих и вспышки фотоаппаратов вывесить «гвоздь программы» — здоровенный транспарант на мосту. Именно над ним сейчас мучались незадачливые «художники».

Конечно, внимания окружающих нужно было избегать, но фотографировать происходящее было бы хорошо. И правильно. Еще лучше — снять видео хорошего качества. Таскать по ночному городу аппаратуру для съемок было чревато, поэтому Алекс с Катей рано утром должны были выезжать на место рандеву и заниматься съемками. Урсула после всех мучений с покраской ехать куда-то категорически отказалась и заявила, что будет отсыпаться.

А чем, интересно, занимались наши доблестные служители правопорядка? Они делали все «как полагается».

За неделю до первого мая Фугаса и Черного прямо на рабочих местах посетили прилично одетые мужчины с военной выправкой и настоятельно рекомендовали праздничный день провести подальше от массовых мероприятий. А лучше — вообще из города уехать. Иначе… ну, вы поняли.

Для Фугаса и Черного, подобные визиты были делом привычным. Почти перед каждым праздником или даже концертом музыкальной группы, известной своими провокациями или подозрительной репутацией, их навещали «граждане с военной выправкой» и строго-настрого велели ничего не делать. Почему-то они считали, что Фугас с тов. Черным — «вожди» и после «бесед» начнут раздавать приказы своим «подчиненным» становится белыми и пушистыми. Это было очень странно. Но по другому «люди в погонах» мыслить не умели.

Фугас, на самом деле, был фигурой уважаемой и авторитетной. Самый «старый» среди местных правонарушителей, он имел вполне заслуженное и не маленькое влияние. Он даже отмотал срок по сфабрикованному обвинению — но если бы он начал раздавать приказы, его бы подняли на смех. У правонарушителей были люди, к мнению которых прислушивались, но решение принимал коллектив. Просто, люди здесь собрались такие.

С Черным было еще забавней. Он был самым настоящим, искренним и фееричным художником провокации. Очень злым художником! Объектами его «шуток», в числе прочих, были и товарищи по движению со всего постсоветского пространства.

Очень многие не понаслышке знали характер Черного и его выходки. Часто слишком жестокие и безобразные до неприличия, чтобы на это можно было просто закрыть глаза. Почему бдительные органы «сделали» его вождем? Это было необъяснимо.

И Фугас, и Черный клятвенно пообещали «гражданам с военной выправкой» 1 мая вести себя хорошо, и что они «прикажут своим людям не высовываться». Все это они, как честные люди, выполнили.

Фугас развез группы еще до 12 часов ночи, а Черный несколько утренних часов за 1 мая не считал и спокойно пошел в рейд. Кроме этого, за два дня до «мероприятия» Фугас пообещал всех расстрелять, если они ослушаются его приказа и будут что-то «мутить». Над этой его шуткой смеялись долго.

По телевизору передавали какой-то нудный концерт, Илья начал проваливаться в сон под равномерную ругань товарищей. Он нахально присвоил себе все имеющиеся подушки и удобно разлегся на них.

С каждой минутой расслабление в его теле усиливалось, словно кто-то открывал краник с содержимым Ильи и он начал выливаться в окружающее пространство, с каждой секундой становясь от этого более легким и невесомым. Где-то на грани слышимости раздавались ехидные замечания Грини — тот сидел на ковре и прикалывался над Урсулой и ее художественными талантами. Ему отвечал Алекс, Катя и сама Урсула. Но все это было как-то вяло, сонно. Наконец, и эти голоса затихли.

— Илья, просыпайся, — принялся будить товарища Гриня.

— Что, все уже?

— Да, все сделали. Нам пора выдвигаться.

Илья посмотрел на будильник рядом с компьютером, он показывал половину второго ночи. По первоначальному плану выходить с Гриней они должны были в 12.00. Времени на «прогулку» оставалось совсем мало.

На полу рядом с диваном Алекс сворачивал транспарант в рулон, рядом лежали веревки для его крепления к мосту и Урсула с Катей. «Художественная самодеятельность» настолько сильно их утомила, что они не стали дожидаться ухода Ильи с Гриней и уснули прямо на ковре.

— Алекс, не забудь — в пять часов на мосту. Зеркалку не забудь, — напомнил Илья.

— Иди на фиг. Если я прямо сейчас не усну — просплю. Собирайтесь скорее.

Свежеизготовленный транспарант уложили в рюкзачок Грини, побросали туда же баллоны с краской и пиво. Илья достал свою наплечную сумку — в ней хранился запас стикеров. После пожеланий удачной ночи, парочка покинула «штаб».

Расчет на спокойную ночь полностью оправдался. Горожане не рвались совершать ночные прогулки, предпочтя набраться сил перед праздниками. Полиция готовилась к провокациям во время проведения самой демонстрации и замерла в ее предвкушении. Илья с Гриней размытыми тенями перемещались от одной остановки к другой, задерживаясь у приметных заборов, фасадов зданий и любых подходящих поверхностей.