— Мне думается, в целом вы правы, но вряд ли Брендон возьмет кого-то из нас в свой Малый Совет. Кого-то из тех, кто против него выступал. Вам, Гештар, — Тау поклонился, — обстоятельства помешали присоединиться к нам. Возможно, Брендону можно внушить мысль, что в последний момент вы передумали. Это — плюс то, что вы наследуете своему кузену в отрасли инфонетики, — может представить вас в самом выгодном свете. Достаточно, если в Совет войдет кто-то один из нас... наш общий опыт будет к его услугам.

Это предупреждение.

Гештар в ответ молча поклонилась. Сейчас не время говорить о ее манипуляциях той информацией, что попадает в каналы новостей на Аресе. Достаточно того, что ее эйлологи и семиологи работают с толпой, которая затопит всю станцию и свергнет нового Панарха, если он будет противиться ее влиянию. Время покажет, включать ей Тау в свои планы или нет.

— Быть может, присоединимся к нашим друзьям? — предложил Шривашти.

Гештар подняла руку, сочтя момент подходящим, чтобы скрепить соединяющие их троих узы.

— Сначала я предлагаю нам поклясться, здесь и сейчас, предать забвению Ранора и Энкаинацию и никогда больше не упоминать о них.

Тау поклонился в знак согласия:

— Обсуждать это опасно, а пользы никакой. Я — «за». А вы, Штулафи?

Архон Торигана с явным вызовом усмехнулся Гештар.

— Кто-кто, а я не люблю оглядываться на свои ошибки.

«Дурак», — подумала Гештар. Она снова взглянула на Фелтона, и в этот раз их взгляды встретились.

«Пора», — подумала Фиэрин лит-Кендриан.

Она долго и тщательно готовилась к этому моменту, планируя каждый свой ход, каждый шаг.

Тот, кто шпионит за ней — а она убедилась, что по крайней мере одна пара глаз следит за ней неусыпно, — увидит только, что она, как и каждый день, отправляется на работу, за которую взялась добровольно. Но Фиэрин понимала, что взятый ею курс может закончиться только одним: разрывом с Тау Шривашти, бывшим Архоном Тимбервелла. А с ним, насколько она знала, никто еще не порывал.

Она вымылась и оделась с особым старанием, удостоверившись, что чип, который она носила на себе все эти недели — сначала как в игре, потом с возрастающим сознанием опасности, — спрятан надежно. Еще недавно ей трудно было поверить, что Тау, всегда такой преданный ей, мог разрешить обыскать ее вещи, — но он это сделал. С тех пор она поняла, что либо люди, либо машины следят за ней всякий раз, когда она остается одна на яхте Тау — и когда она ее покидает.

Закончив одеваться, она вызвала челнок. Тау был в отлучке — возможно, на одном из своих тайных политических сборищ. Фелтон, к ее облегчению, тоже не попадался на глаза. Хотя этот безмолвный служитель всегда относился к ней чрезвычайно почтительно, что-то в нем заставляло ее сердце биться от страха. Обычно он сопровождал Тау, когда тот покидал корабль, — быть может, теперь он затаился где-то, чтобы пойти следом за Фиэрин?

Ее проняло холодом, и она с трудом удержалась, чтобы не охватить себя руками. Однажды она попыталась навестить Джесимара в месте его заключения, Тау с улыбкой предостерег ее против этого, когда она только прибыла на Арес, и пообещал употребить все свое влияние, чтобы освободить Джеса. А вместо этого...

Фиэрин вспомнилось, как Ваннис Сефи-Картано, прогуливаясь с ней вдоль озера на каком-то пикнике, сказала тихо, не глядя на нее: «Ториган хочет, чтобы вашего брата судили за убийство».

Новость обрушилась на Фиэрин, как удар. До этого ей хотелось верить в обещания Тау — теперь это стало невозможным. При первой же возможности она побежала к Джесу, но не успела она дойти до Первого блока, как перед ней возник Фелтон и с поклоном, но без улыбки подал ей руку, чтобы проводить назад.

Фелтон был немой, а Тау ни разу не упомянул об этом инциденте. В этом не было необходимости.

Сердце у Фиэрин так и колотилось от страха, когда пришел челнок. Держа под контролем каждый свой нерв, она наговорила в коммуникатор любовное послание для Тау. Все должно быть как обычно, без всяких исключений. Затем она отдала распоряжения относительно починки платья, в котором собиралась выйти в свет сегодня вечером.

Во время короткого перелета от яхты к онейлу она без всякого удовольствия смотрела на огромный цилиндр станции, мерцающий в лучах красного гиганта, и на окружающее его облако кораблей. Ей было не до видов — она снова и снова перебирала в уме свой план.

Челнок причалил к шлюзу. Когда шипение воздуха утихло и загорелся зеленый свет, Фиэрин вышла. У шлюза ждала капсула транстуба — ее не отправляли, пока не прибудет челнок Тау, хотя этот причал предназначался для поллои. Внутри было полно народу, и многие смотрели на Фиэрин хмуро. Сесть было негде, но она не стала ждать следующей капсулы, которая могла прийти такой же переполненной.

Пытаясь отвлечься от собственных проблем, она прислушалась к разговорам вокруг, но в них было мало утешительного. Речь в основном шла о скудных пайках, битком набитых общежитиях и постоянном росте мелких правонарушений.