— А это больно?

— Возможна и боль, и продолжительный экстаз, который спустя какое-то время тоже становится болезненным.

Кира заметила легкую дрожь, прошедшую по телу Лури, и ее сердцебиение тоже усилилось.

Эмма заперла входную дверь и затемнила квартиру. Ее гибкие паучьи пальцы охватили руки Лури и Киры. Связистка ощутила трепет возбуждения.

— Пойдемте в заднюю комнату. У меня и правда есть кое-что новенькое — война и секс ходят рука об руку, так что я не жалуюсь. И ваша помощь была бы очень кстати. Я получила совершенно необычные штучки для сладких снов, и я никогда не продаю того, что не испробую сама.

Андерик удовлетворенно ухмылялся. Все вышло так, как он надеялся. Визит в Сады полностью снял его злость на лупоглазую дочку синдика Кару. Они закончили ремонт и загрузили технику для Барродаха. Более того, в итоге своих осторожных розысков по анонимным каналам Сети он получил кое-какие инструкции относительно борьбы с логосом.

Пси-заградник рядом завел свой комариный писк. А сейчас — венец его усилий.

Из переходного рукава появились охранники в форме клана Кару — они вели растерзанного человека с синяками на темной пергаментной коже. Его длинный шелковый балахон был порван, рубашка под ним грязна и помята. Его вытолкнули вперед, и Андерик сказал:

— Ли Пунг. Какая жалость, что ты отверг гостеприимство Властелина-Мстителя. Ты мог бы прибыть к нему как почетный гость, а не как пленник.

— Ты сам пленник, как и все на Рифтхавене, — сказал Ли Пунг и плюнул на палубу. — Должар скоро всю Тысячу Солнц превратит в тюрьму.

Настроение у Андерика сразу испортилось, и он буркнул:

— Посадите его под замок.

Ли Пунга увели, и Андерик снова пожалел о том, что нельзя поставить пси-заградник в самом тюремном трюме. Но Барродах особо подчеркнул свой запрет, сказав: «Если не доставишь его целым и в здравом уме, пеняй на себя».

Как никогда остро чувствуя свою несвободу, Андерик затопал на мостик, чтобы увести корабль с Рифтхавена к месту, которое знал только по названию: Пожиратель Солнц.

Таллис скорчился на своей койке среди вони рециркуляторов. Внезапно экран его коммуникатора осветился. В последнее время это случалось все чаще, и Таллис верил далеко не всему, что ему показывали. Впрочем, правдивость информации уже не имела большого значения.

Он узнал Ли Пунга и с удовлетворением отметил, что есть кто-то еще несчастнее, чем он сам. В голову лезли самые жуткие предположения: никто не знал, зачем должарианцам понадобились темпаты на Пожирателе Солнц. Ни за что на свете Таллис не поменялся бы местами с бывшим владельцем клуба. Один Телос знает, что Ли Пунга заставят делать.

Экран погас. Таллис с тоской подумал о дипластовом глазе, который раздобыла для него Лури, — он пока не решался им пользоваться, боясь, что Андерик отберет глаз или, того хуже, уничтожит. Еще больше он жаждал снятия футляра-эмаскулятора, намертво прилипшего к члену.

Но со всем этим придется подождать до бунта. Таллис пребывал в такой депрессии, что ему было почти все равно, удастся эта попытка или нет. Он осторожно ощупал языком коренной зуб с отравленной коронкой, тоже купленной Лури по его просьбе. Вряд ли смерть намного хуже, чем такая жизнь.

Риоло распрямился с явным удовольствием, когда лифт унес его и Хрима с засушливой поверхности Барки вниз, во мрак. По бокам молча стояли охранники. Вид у них в этой их форме с гульфиками был дурацкий, но оружие внушало уважение: нейрокнуты, причиняющие жгучую боль и оставляющие глубокие шрамы. Бластер, по мнению Хрима, был и то лучше.

В лифте пахло как в темных закоулках Рифтхавена, где нет писсуаров. Стало темно, и Хрим надел светоусилители, а Риоло снял защитные очки. Наконец лифт со скрежетом остановился, и дверцы открылись.

Хрим поперхнулся. Охранники покосились на него, и он сделал вид, что кашляет. Здесь стояла теплая и влажная вонь, точно у кого-то между ног. У него подкашивались колени и слезы наворачивались на глаза.

Он проморгался — сквозь его очки они все равно ничего не разглядят. И как они живут здесь, эти чокнутые?

Они пошли по коридору. Здесь что-то противно жужжало, почти на пределе слышимости, и тяжело дышало, точно неисправное тианьги. Из боковых туннелей доносился топот бегущих ног, и отовсюду просачивалась зловещая, шипящая барканская речь — однако навстречу никто не попадался.

Борясь с негативными реакциями, Хрим стал внимательнее смотреть по сторонам и заметил на полу под ногами какой-то абстрактный узор. Выругавшись про себя, он отвел взгляд от непонятных символов — они мешали ему идти. При повороте за угол он прижал руку к себе, чтобы не коснуться чего-то похожего на металлический грибок, — наросты густо сидели по стенам и свисали с потолка. Из ниши в стене что-то заверещало. Хрим выругался вслух и отскочил, схватившись за бластер.

Риоло перехватил его руку с поразительной быстротой, а охранники заняли угрожающую позицию, подняв свои нейрокнуты.