— Теперь, с вашего разрешения, попробуем подвигаться, сир.

Слегка повернув голову, он увидел, что техники ушли. Он остался один с мелиархом, которая сидела в толстенной дипластовой кабинке у стены.

Брендон осторожно включил двигательную функцию, памятуя о страшной мощи скафандра даже при частичной энергизации. При этом ему вспомнилась история его знакомства с Любой Чац.

Она появилась в его жизни внезапно, когда он следовал с одного военного совещания на другое. Почти без предисловия она известила его, что подготовка катеров к десанту на Пожиратель Солнц проводится в кормовом оружейном отсеке «альфа» и что он, если хочет наблюдать этот процесс, приглашается туда к пяти часам утра.

Явившись в указанное время, он нашел там одну только Чац, которая опять же без лишних предисловий заявила ему, что, если он хочет участвовать в десанте, она снабдит его необходимыми доспехами.

Брендон обошелся без расспросов — он понял, что за этим стоит Марго Нг, и посмотрел на своего верховного адмирала новыми глазами, встретившись с ней тем же вечером. Она, разумеется, даже намеком не дала понять, что ей известно что-либо о Чац, скафандре и десанте в целом.

С Чац он встречался на Аресе еще два раза — для снятия мерок и для подгонки сегментов. На этих примерках просчетов не допускалось — все должно было сидеть как влитое. Терпеливо перенося длительные процедуры, он вспоминал фильмы, которые смотрел в детстве: там герои надевали скафандры павших товарищей и тут же кидались в бой. В действительности скафандр настолько индивидуален, что даже одному из близнецов доспехи его брата или сестры могут не прийтись впору.

И легкий дискомфорт, когда жмет в одном месте или свободно в другом, может стоить тебе жизни.

Теперь, во время их первой встречи на борту «Грозного», он думал обо всем этом, неуклюже расхаживая по пустому отсеку.

— Нормально, — произнес бесстрастный голос. — А теперь, пожалуйста, поднимите один из этих кубов, сир, — самый большой.

Брендон повернулся — но не к столу, где лежали упомянутые предметы, а к Чац.

— Не нужно каждый раз говорить «пожалуйста», мелиарх. Просто приказывайте мне, как будто я новобранец.

— Новобранцам не разрешается прикасаться к скафандрам, пока они не пройдут годового обучения, сир, — сухо ответила Чац.

Брендон подошел к столу и старательно подвел перчатку к дипластовому кубу, но промахнулся и только задел его своими бронированными костяшками. Кубик пролетел по воздуху, ударился о стену и рикошетом отскочил назад. Брендон следил за ним, пока тот не улегся, хотя никакого вреда кубик ему причинить не мог. Потом нагнулся и осторожно схватил его пальцами. Медленно выпрямившись с кубиком в руке под ноющий скрип скафандра, он сказал:

— Тогда я, как Панарх, требую, чтобы вы говорили прямо.

Мелиарх, помедлив, набрала что-то на пульте, вышла из кабинки и направилась к нему.

Он поднял лицевой щиток и подождал, пока она не окажется прямо перед ним — пожилая, некрасивая женщина среднего роста, худощавая и сильная, со шрамами на лице. Она слегка запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в глаза своими, темными и не выдающими эмоций.

— Я думаю, сир, что вам следует отказаться от этой миссии.

— Почему?

— Потому что вы будете обузой, которая может стоить жизни многим хорошим людям.

Брендон подавил вспыхнувший гнев. Он просил ее высказаться прямо, и она высказалась. Нельзя решить проблему, не зная, в чем она заключается.

— В каком случае?

— Если вы попытаетесь сражаться в команде. Да и в одиночку тоже, поскольку им придется бросить все и поспешить вам на помощь — они давали присягу и относятся к ней серьезно, как и я. Иначе бы я вам этого не сказала.

Он снова ощутил гнев и стал глубоко дышать, перебарывая его. Он больше не беспомощный Крисарх, вынужденный выслушивать нотации о своей никчемности для своего же блага. Стоит ему отдать краткий приказ — и ей конец, и в прямом, и в переносном смысле. Нет ли здесь желания куснуть Дулу, любителя острых ощущений? Возможно — но, уволив ее на этом основании, он так ничему и не научится, подтвердив справедливость ее слов.

— Продолжайте, — сказал он. — Я хочу понять до конца.

Ее обличительный пыл заметно угас.

— Это не то же самое, что управлять кораблем. Мой старый диарх, когда я еще проходила обучение, говорил, что из новичков хуже всех те, которые раньше водили челноки или что-то вроде: их приходится переучивать. «Какая бы верткая ни была у тебя яхта, — говорил он, — она не пройдет по дымному коридору, не взломает шлюз и не вскроет пульт, чтобы залезть в компьютер...»

Брендон кивнул:

— А если я скажу вам, что не намерен сражаться?

Ее возмущение прошло совсем, сменившись озабоченностью.

— Тогда я не понимаю, зачем вам вообще высаживаться.

— Потому что я, возможно, сумею обеспечить наводку, которую другим путем получить нельзя.

Чац сжала губы в тонкую линию.

— Я всегда подчинялась приказам, но сама, скажу вам прямо, не обладаю способностью отдавать их. Может, вам действительно нужно быть там, а не на флагмане...

Ее нерешительность подсказала ему, что она нуждается в его откровенности не меньше, чем он в ее.