Приближаясь к месту назначения, он стал слышать сквозь квантопласт перестрелку — особенно сильно отзывалась субстанция на рвущие ее квантовые перчатки тарканцев и десантников. А в местах, наиболее близких к поверхности, он чувствовал странное сопротивление, или неуступчивость, квантопласта. Анарис знал, что с Норио покончено, значит, это тот, другой, так и не опознанный, которого выследил вирус Тат.

Впереди, прямо по курсу, шел ожесточенный бой. Воюющие стороны различить было довольно легко — по направлению их действий. Пришло время привлечь тарканцев на свою сторону.

Анарис выпал из потолка как раз позади одетого в скафандры взвода. Трещали выстрелы, и клубился густой дым. Тарканцы повернули оружие к нему и остановились — удивленные и, как он понял, испуганные.

Значит, Барродах все-таки сказал им, что я «хорей»? Что ж, все к лучшему.

— Карра этого места командую я, — сказал Анарис. — Они расправятся с панархистами.

Он двинулся сквозь их ряды навстречу огню бластеров. Взводный выкрикнул какой-то приказ. Тарканцы перестали стрелять и стояли тихо, пропуская его.

Анарис повернул за угол, четко представляя себе позицию врага благодаря своей связи со станцией, и легким усилием разогнал дым.

Диарх Эгиена Бенгиат навела перчатку на имиджер и выстрелила. Огненная игла разнесла прибор вдребезги. Мимо промчалась группа трискелей. Маленькие трехногие истребители огров работали в автономном режиме: келли не разделяли человеческого предубеждения против разумных и даже полуразумных машин.

Миг спустя палуба под ногами содрогнулась, и вой непонятного происхождения прокатился меж красных светящихся стен.

Мелиарх Анхелес сообщил по общему каналу:

— Мы потеряли «Стилет». Их квантоблок уничтожили перед самой высадкой.

Бенгиат тихо выругалась. Ее друзья погибли в мгновение ока, и они лишились трети своего отряда. Если они не закрепят за собой причальный отсек, отступать будет некуда — и в случае если верховный адмирал все-таки запустит астероиды, со станции никто не уйдет живым.

Но Анхелес не дал ей времени на скорбные мысли, и она развернула свой взвод согласно его приказу:

— Сниллер, посылай блох! Чхенг-Ли и Амасури, возьмете дымокуры и ос!

Десантники двинулись вперед. Около минуты им ничего не встречалось, а затем стена без всякого предупреждения раскрылась, и из нее ударил толстый луч тяжелого самоходного бластера. Он развернул Сниллер кругом и прожег белую борозду в ее скафандре, а стена закрылась снова.

— Тов, иль-Даск! Откроете эту дверь по моей команде. Давайте дым. Когда я скажу, запустите ос, — распорядилась Бенгиат, проверяя диагностический диск Сниллер.

— Я в порядке, — хрипло промолвила та. — Небольшой ожог.

Не такой уж небольшой, но медблок ее поддержит. Бенгиат хлопнула Сниллер по скафандру. Коридор наполнился дымом.

— Добро. Перейдешь в третье отделение на зачистку — для передового боя ты не годишься. — Бенгиат переключилась обратно на взводный канал. — Три, два, один — пли!

Голубая огненная сеть стрельнула из перчаток Чхенг-Ли и Амасури. Дверь раскрылась, и туда влетели осы — их визгливое жужжание звучало как-то странно среди урианских стен. Грохнули взрывы, из отверстия высунулся язык пламени, и двое десантников отскочили назад.

Миг спустя из другого участка стены выпала большая канистра, и оттуда тоже повалили осы, жужжа еще громче панархистских. Амасури и Чхенг-Ли упали. Диагностический диск Амасури сразу показал ровную линию, в скафандре Чхенг-Ли продолжали действовать только руки, что почти равнялось смертельному ранению. Оставив его на месте с бластером и полной обоймой ос, десантники двинулись дальше.

С этого момента дела у них пошли все хуже и хуже (тарканцы дрались как черти, словно страх смерти был им неведом). В коридорах царил ад: бластерные лучи пронизывали клубы огня и дыма, с визгом носились осы и прочие снаряды мелкого поражения. Но десантники продолжали наступать, руководствуясь планом, светящимся на их лицевых щитках. Уже на подступах к причальному отсеку в дыму вдруг обрисовался силуэт высокого, могучего человека. Твердым шагом выйдя вперед, он махнул рукой — и дым с невероятной быстротой рассеялся.

На человеке не было ни скафандра, ни оружия. Бенгиат, глядя на него сквозь разделяющие их метры, узнала гееннского цареубийцу, Анариса — ахриш Эсабиана.

«Принесите мне его голову. То же относится к его сыну».

Бенгиат включила видеосъемку, настроившись на один из общих каналов. Панарх захочет увидеть, как это произошло.

И вскинула перчатку.

Лицевые щитки десантников были затемнены, но Анарис знал, что они смотрят на него. Тот, что шел впереди, поднял перчатку.