– - Клянусь, отче!
– - сказал Андреас, встав на колени, -- клянусь сделать всё, чтобы разрушить это языческое гнездо!

Настоятель жестом благословил его.

Глава первая. Трудный выбор.

Была уже где-то середина ночи, но Заря ещё не сомкнула глаз. Завтра в полдень нужно дать ответ, и этот ответ будет, наверное, самым важным ответом в её жизни. Ещё утром она не могла и представить, что сам Инти, всесильный хранитель покоя её страны, предложит ей служить у него, и вот теперь... Если она согласится, то судьба её родной страны окажется в том числе и в её руках, её ошибка может стоить потом множество жизней, может, хотя это всё-таки маловероятно, даже стоить её родине будущего, и жизнь Зари всегда будет полна риска и необходимости делать тяжёлый выбор. Тот, кто хранит покой других, никогда не знает покоя сам. Конечно, можно и отказаться. И никаких кар, вопреки всевозможным сплетням, за это не последует. На такую службу идут строго добровольно, там не нужны колеблющиеся и нытики. Но отказаться -- значит, признаться перед самой собой в собственной трусости. В детстве и юности она мечтала о героях и подвигах, а теперь, отказавшись, она навеки предаст эту мечту. Предаст и память о любимом, с которым ей уже никогда не встретиться, но который, она теперь это знала твёрдо, в своё время согласился ступить на этот опасный путь. К тому же, а вдруг, если она не согласится, кто-то другой совершит роковую ошибку, их страна погибнет, и тогда в том числе и она будет неискупимо виновата, да и вообще, как тогда она будет жить? Нет, даже не страх перед трудностями и возможными ошибками её останавливал. С самого детства Зарю, как и всех детей в Тавантисуйю, воспитывали прямой и честной девочкой, она просто не умела лгать. Мало того, она привычно испытывала ко лжи отвращение, но тут... тут придётся лгать врагам, чтобы погубить их, лгать своим собратьям только потому, что надо хранить тайну, лгать даже родным, потому что нельзя рассказывать им, какую жизнь ты ведёшь и чем занимаешься на самом деле... Впрочем, последнее не так уж страшно, близко с родными Заря не общалась, но всё же.... всё же лгать нехорошо. Да и на девизе её страны не зря написано "не лги!". Когда она спросила об этом Инти напрямую, тот хитро сощурился и сказал: "Не забывай, что мы на войне, а на войне военная хитрость допустима". Да, допустима. Если бы Манко Второй, тогда ещё не прозванный "Великим", не хитрил и не притворялся перед испанцами, то Тавантисуйю, может быть, уже бы не было на карте. Её бы разорвали на куски, а эти куски постигла бы участь всех остальных испанских колоний, где царит беспрерывный террор, а население обречено на голод и нищету...

С детства Заря любила слушать, а потом и читать предания о родной стране. В её жилах примерно поровну текло крови кечуя и аймара, и её дед со стороны матери, и её дед со стороны отца были инками, и ей с детства прививали интерес к истории родной страны, так как в Тавантисуйю считалось само собой разумеющимся, что невозможно любить родную страну, не зная о героических деяниях предков. Да и потом, когда она стала девой солнца, у неё, совсем как в детстве порой кружилась голова от преданий, когда она вчитывалася в старинные, написанные ещё узелковым письмом книги, пыталась представить себе предков, тех людей, руками которых делалась история.

Начало её родины терялось за далью времён, начиная от тех времён, когда её далёкие предки начали строить первые храмы и возводить первые, ещё несовершенные системы орошения. Совсем дальние предки, охотники и рыбаки, не знали государства, и не думали о завтрашнем дне, и, стоило погоде проявить свой норов, как они начинали страдать и гибнуть от голода. Зато они жили, не зная над собой верховной власти и разделения имуществ, и были все как братья, равны между собой. Так они жили, пока не додумались, что можно не только охотиться и ловить рыбу, но и выращивать съедобные растения, которые можно потом запасти и не бояться голода. А потом, ещё через поколения, люди поняли, что для высоких урожаев надо как следует поливать поля, а для этого нужны оросительные системы Однако чтобы возвести хоть самую примитивную плотину, уже нельзя было жить отдельными племенами как раньше, постройка требовала усилий множества работников, которых в свою очередь должен был в это время кто-то кормить, а для этого было нужно, чтобы знающий человек мог всё это правильно спроектировать, необходимо было, чтобы кто-то, кто обладает авторитетом, руководил все этим... нужно было и защищаться от врагов, готовых пограбить мирных земледельцев.... Поэтому наступил период, когда стали появляться первые государства. Однако появившись, они довольно быстро гибли. Как объясняли в школах во времена Зари, гибли потому что не знали правильных законов, по которым надо жить, правители забывали о своём долге перед народом, знать не заботилась о его благополучии, в результате простые люди часто не видели мяса и жили впроголодь. Мало того, знать порой затевала войны с соседями, чтобы ограбить их и захватить рабов, и это разоряло государства. Но самым страшным всё-таки были лень и корыстолюбие, из-за которых чиновники всегда были рады увеличить подать, брали взятки, но закрывали глаза на то, что плотины ветшали. Так государства постепенно приходили в упадок, и люди не понимали причин этого, списывали всё на гнев богов, и тщетно пытались задобрить их человеческими жертвоприношениями. Но это не могло прекратить голод, вызванный небрежением и леностью правителей. В результате государства гибли или в огне народных восстаний, или падали под ударами более сильных соседей. Если государства гибли, то люди опять на некоторое время становились охотниками и рыбаками, но потом всё начиналось сначала. И этот бег по кругу продолжался тысячелетиями, пока к предкам нынешних кечуа не пришёл сын всемогущего бога Солнца Инти Манко Капак. Легенды говорят разное об этом событии, наиболее распространённая гласит, что он с братьями и сёстрами вышел прямо из скалы, другие -- будто он родился из вод озера Титикака, однако именно от него пошла династия Инков, от него ведут начало справедливые законы, следуя которым стало возможно построить такую страну как Союз Четырёх Областей(дословный перевод названия Тавантисуйю). Манко Капак объяснил людям, что главная причина, по которой власти прежде забывали о народе и развращались -- торговля и обмен. Изначально люди без злого умысла обменивали ненужную вещь на более нужную, но при торговле неизбежно получается так, что одни богатеют, а другие нищают, трудно отличить честно нажитое от награбленного, и потому люди поддаются соблазну грабежа, и единственный способ избежать этого -- запретить внутри государства всякую торговлю, а нажитое совместным трудом делить как в семье. Ведь не бывает же в семье так, чтобы отец отбирал пищу у голодных детей, или брат торговал с братом. (Потом, правда, с удивлением обнаружили, что у белых людей бывает и такое...) Подобным же образом было устроено государство Инков -- всё выращенное крестьянами, а позже и созданное ремесленниками поступало на государственные склады, а потом распределялось между жителями. На случай неурожаев на складах всегда был запас на несколько лет, поэтому жители страны Инков никогда не страдали от голода.

Поначалу государство инков было маленьким, оно занимало всего одну горную долину, однако самим своим существованием представляло собой угрозу для правителей других государств. Если наступал неурожай, в соседних государствах ещё задолго до окончания запасов их скупали себе наиболее богатые, а потом разоряли долгами бедняков, обрекая их на долговое рабство, из которого те не успевали выбраться за благополучные годы, и потому жили в вечном страхе перед разорением, и потому сама мысль, что можно жить, будучи свободны от этих бед, пробуждала желание изменить порядки в своём отечестве. Поэтому начался период долгих войн, в результате которых инкская держава не только устояла, но и увеличилась многократно. Выстоять и победить удалось по нескольким причинам. Одна из них была бесстрашие командиров, которые всегда первыми шли в бой, потому что инка не имел права быть трусом. Если хоть кто-то из них проявлял трусость или небрежение, его лишали права называться инкой, и судили по всей строгости закона, а законы у инков были суровыми. Другой причиной, по которой народ соседних стран почти без сопротивления подчинялся им, было то, что инкские законы строжайше запрещали хоть малейший грабёж и насилие по отношению к мирному населению. Их же противники, уверенные, что во время войны позволено всё, разрешали своим войнам грабить и разорять все встреченные деревни. Неудивительно, что население в большинстве случаев предпочитало не противиться тем, под чьей властью им не грозило ни умереть от голода, ни остаться без крова, ни даже опасаться за честь своих сестёр, жён и дочерей. Кроме строгости законов, такому отношению к мирному населению способствовал и тот факт, что если у большинства противников инков войска были наёмные, содержать их было довольно затратно и потому при столь скромном пайке грабёж был единственным средством замотивировать на войну, то у инков солдатами были простые крестьяне, лишь временно оторванные от своего обычного труда, да и воспитаны они были по принципу "Все люди -- братья", и потому им было много легче удержаться от того, что потом стали называть военными преступлениями.

Однако череда беспрерывных войн не могла не сказаться на первоначальных законах инков. В древние времена, когда их государство умещалось в одной речной долине, народ мог непосредственно сообщать свою волю Первому Инке (хотя в русском, как и в большинстве европейских языков, "Сапа Инка" принято обычно переводить как "Великий Инка", здесь и далее принят более этимологически точный перевод "Первый Инка"), то теперь местные народные собрания могли решать непосредственно только свои местные дела, касательно же дел общегосударственных они могли только посылать кипу со своим мнением в столицу. Большой державе было бы невозможно существовать в своих границах, если бы не хорошо налаженная почта, по которой с мест могли поступать сигналы о проблемах в центр.

Другой проблемой было то, что на всём южноамериканском континенте не нашлось животного, годного под седло, пересечь просторы страны можно было только на своих двоих или в паланкине, и потому все законы были направлены на то, чтобы дела максимально решались на местном уровне, и только в особенно тяжёлых случаях появлялась необходимость обращаться в более высокую инстанцию. Однако инкам иногда всё же требовалось путешествовать, поэтому у них волей-неволей пришлось ввести право на паланкин, а отсюда неизбежно следовало неравенство.

Если Манко Капак говорил, что у каждого должна быть одна жена, то потом от этого принципа тоже волей-неволей пришлось отойти, слишком много юношей и молодых мужчин гибли в войнах, оставляя невест или молодых вдов часто с маленькими детьми. Но многожёнство неизбежно порождало необходимость тратить больше ресурсов на семью, и это в свою очередь увеличивало имущественное неравенство, которое уже начинало выходить за рамки необходимого.

Впрочем, среди простого это не вызывало такого уж сильного недовольства, так как в глазах простых жителей инки были особенными людьми, да и жизнь их меньше всего на свете напоминала "царскую" в привычном смысле этого слова. Если в Европе монархи и дворяне нередко прожигали время в безбашенных кутежах и кровавых авантюрах, и им и в голову не приходило, что за свои поступки надо перед кем-то отвечать(разве что перед богом, но тут вопрос решался пожертвованиями Церкви), то здесь детям инков с малых лет прививали представление об ответственности за свои поступки перед прошлым и будущим. Малейшая провинность могла была стоить чести и жизни независимо ни от происхождения, ни от прошлых заслуг. Даже самого Первого Инку могли сместить и судить, если другие инки посчитали, что проводимая им политика угрожает безопасности государства.

Народы Тавантисуйю были равны в своих правах, хотя государственным языком был язык кечуа, но это было не связано с превосходством народа кечуа, а чисто с удобством, ведь кечуа был наиболее распространённым языком. Изначально казалось, что равенство народов и справедливые законы должны начисто исключать межнациональные противоречия, однако это оказалось не так. На присоединённых землях порой случалось, что даже поколения, выросшие при инках, устраивали восстания под знаменем того, что конкретно их область обделяют, и потому для лучшей жизни необходимо добиться отделения. Но самым тяжёлым случаем были периодические войны с народом каньяри, вожди которых именно справедливые законы инков считали принципиально неприемлемыми. Ведь с их точки зрения воин не был не воином, если не совершал набегов на соседей, а отдача части выращенного ими самими в общий котёл казалась чем-то унизительным. Время от времени их замиряли, они вроде бы соглашались покориться, но из-за глубоко укоренённого в сознании представления о собственном превосходстве над другим народами они всегда держали за спиной нож, который могли в любой удобный момент пустить в дело.