Соло рассмеялся:

— Это то, что слово «бункер» значит для тебя. Но мы постоянно используем слова, не понимая их настоящего смысла. — Он показал на полку с металлическими коробками. — Все настоящее знание — в них. Там описано все, что когда-либо происходило. — Он быстро взглянул на нее. — Слышала выражение «бешеный бык»? Или что кто-то «упрямый как бык»?

— Конечно.

— А что такое «бык»?

— Тот, кто ведет себя неразумно. Или злой, драчливый.

Соло снова рассмеялся.

— Сколько мы еще не знаем, — произнес он и уставился на свои ногти. — Бункер — не мир. Он ничто. Это слово появилось очень давно, когда урожай растили снаружи. На таких больших полях, что и края не видно… — Он провел рукой над полом, словно над огромной равниной. — В те времена, когда людей было больше, чем ты смогла бы сосчитать, и тогда все могли иметь помногу детей.

Соло взглянул на нее и нервно сплел пальцы — его смущал разговор с женщиной о появлении детей.

— Они выращивали столько еды, — продолжил он, — что даже все эти люди не могли ее съесть. То есть сразу. Так что ее хранили на случай, если настанут плохие времена. Они брали столько зерен, что не сосчитать, и насыпали их в огромные бункеры, стоящие над землей…

— Над землей, — пробормотала Джульетта. — Бункеры. — У нее вдруг возникло чувство, что он все это выдумывает. Что он излагает некую бредовую идею, развившуюся у него за десятилетия одиночества.

— Могу показать тебе картинки, — обиженно произнес Соло, словно огорченный ее сомнениями. Он встал, подошел к полке с металлическими коробками и стал читать маленькие белые этикетки, проводя по ним пальцем. — Ага!

Он схватил коробку — тяжелую на вид — и вернулся с ней к Джульетте. Щелкнув замком на боку, он открыл крышку. Внутри оказался какой-то толстый предмет.

— Позволь мне, — сказал он, хотя Джульетта даже не шевельнулась, чтобы ему помочь.

Он наклонил коробку и вывалил тяжелый предмет, ловко его перехватив. Тот был размером с детскую книгу, но раз в десять или двадцать толще. И все же это оказалась книга. Джульетта разглядела поразительно ровно обрезанные края страниц.

— Сейчас найду.

Он стал быстро листать книгу, переворачивая страницы толстыми пачками. Каждая такая пачка бумаги с отпечатанным текстом стоила целое состояние, и они с солидными шлепками падали одна на другую. Вскоре Соло взялся за более внимательный поиск, листая по нескольку страниц, а затем и вовсе по одной.

— Вот.

Он показал на картинку. Джульетта наклонилась и посмотрела. Это был рисунок, но такой четкий, что выглядел почти реальным. Создавалось впечатление, будто она смотрит наружу из кафе или на чье-то лицо на документе, только изображенное в цвете. Интересно, нет ли в этих книгах батареек?

— Такая реальная, — прошептала она, потерев картинку пальцем.

— Она и есть реальная. Это фотография.

Джульетта восхитилась цветами — зелень поля и синева неба напомнили ей изображения на щитке шлема. Может, эта картинка тоже фальшивая? Уж больно она отличалась от грубых и смазанных фотографий, которые ей доводилось видеть.

— Эти здания, — Соло показал на сооружения, напоминающие большие белые консервные банки, поставленные на землю, — и есть бункеры. В них хранились семена на случай плохих времен. До тех пор, пока они снова не станут хорошими.

Он посмотрел Джульетте в глаза. От Соло ее отделяла всего пара футов, и она видела морщинки на его лице.

— Не понимаю, куда ты клонишь.

Он показал на нее. Ткнул пальцем себя в грудь:

— Мы и есть семена. Мы в бункере. Нас поместили сюда, когда настали плохие времена.

— Кто? Кто нас поместил? И что за плохие времена?

Соло пожал плечами.

— Но у них ничего не получилось. — Он покачал головой, уселся на пол и уставился на картинки в большой книге. — Нельзя оставлять семена на такое долгое хранение. И в такой темноте. Нельзя.

Он посмотрел вперед и прикусил губу. В глазах блеснули слезы.

— Семена не сходят с ума, — сказал он. — Не сходят. У них бывали плохие дни и много хороших, но это не имеет значения. Если их оставить надолго, то, сколько бы семян ты ни засыпал в бункер, с ними случится то, что случается, когда семена лежат слишком долго…

Он смолк. Закрыл книгу, прижал ее к груди и стал тихонько баюкать.

— А что случается с семенами, если они лежат слишком долго?

Соло нахмурился:

— Мы гнием. Все до единого. Мы здесь стали плохими и прогнили настолько, что больше не взойдем. — Он моргнул и посмотрел на нее. — Мы никогда не вырастем снова.