Уокер поскреб щетину на щеке. У его юного ученика, как обычно, нашелся хороший аргумент.

— Что ж, есть одна маленькая плата, с которой я пока не разобрался. Похоже, она предназначена для очистки сигналов. Все они проходят через нее.

Уокер крутанулся на стуле и развернулся лицом к рабочему столу, на котором раскинулись зеленые печатные платы и разноцветные пучки проводов, необходимые для этого самого уникального проекта. Он опустил на глаза увеличительные линзы и уставился на ту самую плату. И представил, как Скотти склоняется, чтобы внимательнее рассмотреть.

«Что это за наклейка?»

Скотти показал на белую крошечную наклейку с отпечатанным на ней номером «18». Именно Уокер учил Скотти, что не стыдно признать, когда чего-то не знаешь. А если не станешь так делать, то никогда по-настоящему не узнаешь ничего.

— Понятия не имею, — признался Уокер. — Но видишь, как эта маленькая плата подключается к рации плоским кабелем?

Скотти кивнул.

— Она даже сделана так, чтобы ее можно было отключать и вытаскивать. Может, она легко перегорает. Вот я и думаю — а вдруг это та самая деталь, которая не пускает нас дальше? Вроде сгоревшего предохранителя.

«А можно ее обойти?»

— Обойти? — не понял Уокер.

«Подключиться в обход нее. На случай, если она сгорела».

— Так мы можем сжечь что-то другое. Я что хочу сказать: если бы она не требовалась, ее бы здесь не было.

Уокер на минуту задумался. Он хотел добавить, что то же можно сказать о Скотти, об успокаивающем голосе парня. Но Уокеру никогда не удавалось сказать ученику о своих чувствах. Зато учить у него получалось хорошо.

«Так вот, я бы попробовал вот что…»

Послышался стук в дверь, затем скрип специально не смазанных петель. Скотти растворился в тени под рабочим столом, его голос слился с шипением статики в динамиках.

— Уок, что это за фигня?

Уокер развернулся на стуле. Так спаять воедино приятный голос и резкие слова могла только Ширли. Она вошла в мастерскую с накрытым подносом: на лице разочарование, губы сжаты.

Уокер подрегулировал громкость, шипение в динамиках стало тише.

— Я тут пытаюсь починить…

— Нет, я о другом. Я слышала, что ты ничего не ешь. — Она поставила перед ним поднос и сняла крышку, выпустив пар из миски с кашей. — Ты сегодня утром съел завтрак или кому-то отдал?

— Тут слишком много, — сказал Уокер, глядя на миску с тремя или четырьмя порциями каши.

— Нет, если ты раздаешь свою еду. — Ширли сунула ему в руку вилку. — Ешь. Ты скоро из комбинезона вывалишься.

Уокер уставился на кашу. Поковырял ее вилкой, но желудок у него уже настолько сжался, что он перестал ощущать голод. Казалось, он не ел уже настолько давно, что никогда больше не проголодается. А желудок будет все дальше сжиматься в комочек, и потом ему навсегда станет хорошо…

— Ешь, черт побери!

Уокер подцепил немного каши, подул на нее, совершенно не желая есть, но все же сунул ее в рот, чтобы успокоить Ширли.

— И я даже слышать не желаю о том, что кто-то из моих людей торчит у тебя под дверью и умасливает всякой болтовней, ясно? Ты больше не будешь отдавать им свою еду. Понял? Ешь еще.

Уокер проглотил кашу и был вынужден признать, что ощущение от горячей еды, опускающейся в желудок, приятное. Он набрал на вилку еще немного.

— Если я все это съем, меня стошнит.

— А если не съешь, я тебя убью.

Уокер взглянул на нее, ожидая увидеть улыбку. Но Ширли больше не улыбалась. Никто больше не улыбался.

— Что это за дурацкий шум? — Ширли обвела взглядом стол, отыскивая источник шума.

Уокер положил вилку и уменьшил громкость. Регулятор был припаян к цепочке резисторов, а сам он назывался потенциометром. Старику вдруг захотелось объяснить все это Ширли — что угодно, лишь бы отвертеться от еды. Он мог рассказать, как придумал схему усилителя, и что потенциометр по сути всего лишь резистор с переменным сопротивлением, и что даже маленький поворот его ручки может регулировать громкость…

Уокер оставил эти мысли. Взял вилку и помешал кашу. Он слышал, как из тени под столом что-то шепчет Скотти.

— Так-то лучше, — заметила Ширли, когда шипение стало тише. — Такой мерзкий звук — хуже, чем был у старого генератора. Черт, если ты можешь сделать его тише, то зачем включать на такую громкость?

Уокер сунул в рот кашу. Пережевывая ее, он положил вилку и взял с подставки паяльник. Порылся в коробочке с использованными деталями, отыскивая еще один потенциометр.