— Вы шериф и наверняка уже выучили Пакт наизусть, поэтому должны знать, что я буду исполнять обязанности мэра. По меньшей мере, до тех пор, пока мы не организуем голосование.

— Да, я слышала, — холодно подтвердила Джульетта.

Поразительно, как этот человек прошел мимо стола Марнса, не нарвавшись как минимум на грубость. Перед ней стоял главный подозреваемый в смерти Джанс — только он находился не с той стороны решетки.

— Как вижу, вы тут разбираете бумаги?

Он разжал пальцы, и Джульетта выдернула руку. Бернард посмотрел на разбросанные по полу папки, и его взгляд, казалось, задержался на фляге в пластиковом пакете, но Джульетта не была в этом уверена.

— Просто знакомлюсь с текущими делами. Здесь немного просторнее для… размышлений.

— О, не сомневаюсь, что в этом помещении много и глубоко размышляли разные люди.

Бернард улыбнулся, и Джульетта заметила, что передние зубы у него кривые, а один наползает на другой. Это делало его похожим на мышей, которых она ловила мышеловками в насосных.

— Пожалуй, да. Я нашла место, где хорошо приводить мысли в порядок. Так что, возможно, в этом что-то есть. И кстати, — она посмотрела ему в глаза, — полагаю, оно не будет пустовать долго. А как только оно окажется занято, я смогу отдохнуть денек-другой от всех этих глубоких мыслей, пока кое-кто будет готовиться к очистке…

— Я не стал бы на это слишком рассчитывать, — возразил Бернард и улыбнулся, снова блеснув кривыми зубами. — Внизу поговаривают, что наша бедная мэр, да упокоится ее душа, перенапряглась и насмерть себя замучила во время того безумного восхождения. Кажется, она отправилась вниз, чтобы встретиться с вами, верно?

Джульетта ощутила резкий укол. Она ослабила руку, сжимавшую бронзовую звезду. Костяшки на стиснутых кулаках побелели.

Бернард поправил очки:

— Однако я слышал, что сейчас вы разрабатываете версию убийства?

Джульетта продолжала смотреть ему в глаза, стараясь не отвлекаться на отражение унылых холмов в линзах его очков.

— Полагаю, вам, как исполняющему обязанности мэра, следует знать, что мы рассматриваем это происшествие как преднамеренное убийство, — сказала она.

— Подумать только! — Он криво улыбнулся и удивленно вытаращил глаза. — Значит, слухи оказались верны. И кто бы мог такое совершить? — Улыбка стала шире, и Джульетта поняла, что имеет дело с человеком, считающим себя неуязвимым. Она не впервые сталкивалась с таким темным раздутым эго, как у Бернарда. Во времена ее ученичества на глубине подобные личности попадались нередко.

— Полагаю, мы обнаружим, что это совершил тот, кто получил максимальную выгоду, — сухо ответила она. И добавила после паузы: — Мэр.

Кривая улыбка поблекла. Бернард выпустил прутья решетки и шагнул назад, сунув руки в карманы комбинезона.

— Что ж, приятно было наконец-то познакомиться с вами. Насколько мне известно, вы лишь недавно появились на верхних этажах — и, если честно, я и сам слишком много времени проводил в своем офисе, — но ситуация наверху меняется. Теперь я мэр, а вы шериф, и мы будем много работать вместе. — Он взглянул на папки возле ее ног. — Поэтому я ожидаю, что вы станете держать меня в курсе. Всего.

Бернард повернулся и вышел, а Джульетте понадобилось сознательное усилие, чтобы разжать кулаки. Когда ей в конце концов удалось оторвать пальцы от звезды, она обнаружила, что ее острые края врезались в ладонь, до крови порезав кожу. Несколько красных разводов на кромке металла походили на ржавчину. Джульетта вытерла звезду о новый комбинезон — привычка, выработавшаяся за годы жизни среди грязи и смазки. Джульетта выругалась, увидев темное пятно крови на новой одежде. Перевернув звезду, она посмотрела на эмблему, вытисненную на лицевой стороне: три части бункера и слово «Шериф» сверху. Джульетта покрутила звезду, потрогала зажим, удерживающий булавку, наконец, высвободила острие. За многие годы игла в нескольких местах погнулась, и ее неоднократно выпрямляли, из-за чего создавалось впечатление, что булавку изготовили вручную. Она болталась на креплении — это напомнило Джульетте ее собственные колебания, когда она до последнего не решалась надеть звезду.

Однако, услышав удаляющиеся шаги Бернарда и как тот сказал Марнсу что-то неразборчивое, она ощутила вновь обретенную решимость. Подобные чувства возникали у нее в схватке с каким-нибудь проржавевшим болтом, не желающим откручиваться. В таком недопустимом упрямстве, в нежелании уступить имелось нечто, что заставляло Джульетту стискивать зубы. Со временем она поверила, что нет таких креплений, которые она не смогла бы открыть, научилась атаковать их смазкой и огнем, маслом и грубой силой. При правильном подходе и упорстве они всегда уступали. Рано или поздно.

Она проткнула ткань на груди комбинезона булавкой и закрепила ее кончик в зажиме. Смотреть вниз на звезду было немного непривычно. Дюжина папок на полу требовала ее внимания, и Джульетта впервые с того дня, как поднялась наверх, ощутила, что это ее работа. Механический теперь был в прошлом. Она оставила его в гораздо лучшем состоянии, чем он был много лет назад. Она провела там достаточно времени и даже услышала беззвучное гудение отремонтированного генератора, увидела, как его идеально отрегулированный вал вращается настолько ровно, что невозможно было даже разглядеть, вращается ли он вообще. А теперь она перебралась наверх и обнаружила здесь скрежет других шестеренок — этот дисбаланс разрушал истинный двигатель бункера, как и предупреждала ее Джанс.